– Долго ты передо мной в одной футболке ходить собираешься?
Удивленно вздрагиваю от щипка, а Дима смеется.
– Я в шортах вообще-то!
– Если я не вижу этих шорт из-под футболки, то они – трусы.
– Это шорты!
– Фигня это, а не шорты! – громче смеется он, но совсем недолго, точно искорки угасающего бенгальского огонька. – Ксю, я все-таки парень, а не бесполый чудик. Может, хватит меня на прочность проверять?
– Ты час назад доказывал, что ничего не чувствуешь!
– Ну-у-у…
– А-а-а, то есть секс как удовольствие мы признаем? Здорово. А что скажешь о том, что сам весь день без футболки гоняешь?
– Я без футболки, потому что кое-кто стащил мою любимую.
– Там целая полка в шкафу!
– Эта – самая-самая…
Немного прищуриваюсь, возвращая взгляду резкость. Щеки и скулы Зимина кажутся темнее, словно покраснели, глаза мутные, но на удивление оживленные. Искоса смотрю на стол – оба стакана пусты. Он сейчас действительно дурачится по пьяни или снова?.. Ловлю его взгляд, пальцы все еще поглаживают мое бедро.
– Самая-самая, значит? Могу вернуть. – Цепляю пальцем край футболки и приподнимаю его. – Только тогда тебе придется снять шорты. Честный обмен.
Дима крепче стискивает мою ногу, а меня это веселит. То ли последствия недавнего стресса, то ли обычная девчачья дурь, что проявляется только рядом с парнем, по которому сохнешь. В моем случае буквально засыхаешь, и как же хочется, чтобы сейчас пошел дождь. Чтобы он укрыл нас от всего мира и дал хоть час, хоть полчаса, хоть пять минут без мучительной реальности, где больше проблем, чем радости.
– Что это еще за разговорчики? – строгость в голосе Димы смазана, не страшно ни капли.
– А ты не догадываешься? – Моя очередь довольно усмехаться.
Да гори оно все огнем! Самым синим пламенем, которое только может быть! Правила, принципы, наши трещины, раны, прошлое, будущее – все в топку! В печь преисподней, где сгорают людские планы и надежды о долгоиграющем счастье! Усаживаюсь к Диме на колени, застав его врасплох, и обнимаю за плечи.
– Я тебя соблазняю, – заявляю открыто.
– Опять?
– Снова!
Дима опускает руки мне на поясницу, обхватывает талию и сжимает ее.
– Не играй со мной, Ксю, – предупреждающе произносит он.
– Я никогда с тобой не играла. Чаепития не в счет.
Мышцы его ног твердеют. Провожу пальцами по шее, касаюсь коротких волос на затылке.
– У тебя есть парень, – нарочито услужливо напоминает Дима.
Горький и царапающий смех зарождается в груди и ползет вверх по горлу. Все так очевидно, так просто на самом деле: нет у меня парня. Одно название и нежеланные обязательства, которые превратились в тяжелые холодные цепи. Я не люблю Дениса, никогда не любила. Я пошла на поводу его уговоров, его желаний и чувств, забив на свои. Испугалась отказать, наивно полагая, что все может измениться и я смогу себя заставить и искупить вину за прошлую ошибку, которая и моей-то не была. Дэн – не Миша. Их внешнее сходство – всего лишь насмешка судьбы.
– Уже нет, – произношу я с необъяснимым облегчением.
– Ксю…
– Спокойно. Это не из-за тебя. Ну, не совсем. Все было сложно еще до того, как я приехала сюда. И я сама с этим разберусь. Я не… Я не жду, что мы с тобой… – Воздуха не хватает, пьяный туман в голове сгущается. – Дим, пожалуйста. Один раз, только один. Сегодня, сейчас. Если тебе все равно, то почему это не могу быть я?
– Ты пьяна. Не понимаешь, о чем говоришь.
– А ты знаешь, что это не так. Знаешь, как я к тебе отношусь.
– Ксю, как раз из-за того, что это ты, я не… Нет! Подобное не для тебя. Ты не такая, потом пожалеешь. – Его осторожный нравоучительный тон немного злит, но я не сдамся, даже если придется умолять.
– Я больше не буду так делать, Дим. Никогда. Ни с кем. Обещаю, – бормочу сбивчиво, прижимаясь носом к его щеке. – Не стану унижаться и просить, но это же ты… Мне сейчас совсем не стыдно. Не отталкивай меня сегодня. Я помню, о чем мы говорили. Понимаю, тебе сейчас не нужны отношения и все такое. Я никогда не припомню тебе это, ничего не потребую в надежде на перемены. Я просто хочу хотя бы раз побыть для тебя больше, чем…
Зимин отворачивается, его пальцы грубо впиваются в мои бока, заставляя замолчать.
– Неужели я совсем тебе не нравлюсь? – голос жалкий, уязвимый, ну и пусть. Это сильнее гордости, сильнее всего на свете. – Дим, я же… Я тебя…
Целую его в щеку, вожу губами по коже, проглатывая признание. В нем нет смысла, все и так очевидно. Зимин дергает шеей, сопротивляясь, и меня колотит изнутри от обиды и разочарования, но все меняется за один удар сердца. Такой необычайно мощный, что с трудом можно вытерпеть. Дима зарывается рукой мне в волосы, обхватывает затылок и ловит мои губы своими – злобно, будто наказывает. Больше кусает, чем целует. Сжимает зубами мою нижнюю губу, шумно и горячо выдыхает и немного отклоняется. Если он хотел напугать меня этим, то придется обломаться. Прижимаюсь теснее к его горячей груди, обхватываю лицо. Кожу на ладонях покалывает легкая щетина, каждая клеточка тела звенит от восторга.
