Губы прижимаются к губам, тело к телу. К черту контроль! И его, и мой по тому же маршруту. Пусть прогуляются вместе. Вспышки поцелуев и прикосновений ослепляют, уже никто из нас не осторожничает. Договор заключен, и именно он дает полную свободу, на которой выставлен таймер, что тикает где-то неподалеку: «
Рубашка не задерживается на мне, губы и руки Зимина, кажется, множатся, потому что я чувствую их везде и сразу, но в какой-то момент внимание сходится в одной точке. Крепкая хватка на щиколотках заставляет согнуть колени, голова утопает в подушках. Жаркое влажное дыхание стекает от пупка вниз, и мои восхищенные возгласы впитываются в стены. Неизведанные ранее ощущения беснуются как внутри тела, так и за его пределами. Бесконечность и миг сходятся в вечности, пустота заполняется ничем, становясь необъятным целым и одновременно разлетаясь на ничтожные атомы. И посреди этого бессмысленного хаоса я чувствую себя поистине живой и настоящей. Меня уже не может ничто остановить, и благо Дима не пытается. Принимает, позволяет. Его шорты на полу, мои ладони липкие. Дышать трудно, нёбо горит. Еще чуть-чуть – и посыпятся искры, а грубая брань Зимина только заводит еще сильнее.
– Тише, Ксю… Тише…
Но я не могу остановиться. Не хочу. Действую скорее интуитивно, чем обдуманно, на заряде из восторга и любопытства. Ориентируюсь лишь на тяжелое хриплое дыхание Димы и реакции его тела, как маг-новичок, впервые получивший волшебную палочку. Выпрямляю спину, боюсь представить, какой безумной выгляжу, но и Дима не лучше. Вытираю рот и подбородок, но голод еще здесь. И он не один, меня преследует целая стая диких животных инстинктов.
– Ты просто… ты… – бормочет Дима, лежащий на спине передо мной, – нечто.
Жадно впитываю каждую его черточку: взъерошенный, возбужденный. Подползаю ближе и толкаю в грудь, не разрешая подниматься. Упираюсь коленями в матрас по обе стороны его бедер, и он хватает меня, сжимая талию и удерживая на весу.
– Эй-эй… Дай мне хоть отдышаться.
Успеваю лишь сдавленно пискнуть, когда Дима меняет нас местами. Волосы липнут к взмокшей коже, дыхание сбито, но все это ерунда. Мне не нужен ни кислород, ни прохлада – ничего. Только он. Он один. И он целует меня преступно чувственно. Это почти больно, но невыносимо прекрасно. Развожу бедра, подпуская его ближе. Таймер тикает все громче. Сказать или нет? Сказать? Или нет? Он заметит? Это важно?
– Ксю, – зовет Дима, – что-то не так?
– Нет, все хорошо, – шепчу я и крепче цепляюсь за его плечи, испугавшись возможной дистанции.
– Не похоже. Мы можем…
– Нет! Я-я-я… у меня еще… ну-у-у… не было…
Его лицо вытягивается. Стук в моих висках перерастает в гул, воспоминания сыплются, как пощечины. «
– Как это вообще?.. Ты ведь шутишь, да? – осипшим голосом спрашивает Зимин.
– Тебя это пугает?
Он опускает взгляд, напрягая плечи и руки, чтобы приподняться. Смотрит вниз, брови изумленно подергиваются.
– Дим, я хочу… хочу с тобой…
– Ксю, – горестно выдыхает он, – ты меня на куски рвешь.
– Ты меня тоже.
Ругань сыплется прямо на меня, но адресована она пустоте. Зимин борется с собой и со мной одновременно, и я чувствую себя последней сукой, из-за того что снова взваливаю на него слишком большую ответственность.
– Все нормально, – говорю я, а у самой так сильно трясется челюсть, что в затылке щелкает. – Ничего, если это уже слишком.
Из уголков глаз катятся обжигающие слезы, и я молюсь, чтобы Дима этого не заметил, но, кажется, весь магический запас удачи на сегодня исчерпан.
– Не-е-ет, – болезненно ласково тянет он, – не надо, Ксю. Пожалуйста.
– Прости. – Всхлипываю я и закрываю руками лицо. – Прости, я сейчас… Все в порядке, правда. Секунду. Дай мне секунду.
Стираю слезы и позволяю Диме снова себя увидеть. Широко улыбаюсь и стараюсь не моргать, чтобы не разреветься.
– Было потрясающе. И так. Спасибо.
Он настороженно хмурится и опускается на меня. Нос к носу, глаза в глаза.
– Ты правда хочешь, чтобы это был я? Ксю, я не могу принять такое решение, но если ты скажешь… Если для тебя это важно…
– Я не буду тебя заставлять. Это уже перебор.
– Все не так…
Его ломает, да и я сама растерта в крошку. Куда ни ступи, вокруг одни осколки, красивые, блестящие, но такие острые.
– Я люблю тебя, Дим. Так сильно люблю и хочу тебя, – признания льются против воли, их не удержать и не скрыть. – Но больше всего я хочу… не то чтобы взаимности, а-а-а… Как бы это сказать? Ты важен для меня. Невероятно важен. Я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо. Чтобы это не стало новым бременем и причиной сожалений.
