Моревы продолжают говорить, но Дима не слышит слов, только звуки, и от них все громче стучит в висках. Сердце не успокаивается, ладони потеют, черные точки пляшут перед глазами, а запах чая кажется отвратительным. Зимин резко встает, бросив глухое «Сейчас вернусь», и поспешно запирается в ванной. Паническая атака останавливает время, неумолимый хаос лишает последних крох контроля. Это нельзя остановить, только ждать, когда отступит. Сколько бы раз подобное ни повторялось, привыкнуть невозможно. Дима уже страдал от этого недуга в детстве, но сам этого не помнит. Тогда бабушка отвела его к местной знахарке, и через несколько сеансов все прекратилось. На время. Через полгода панические атаки возобновились, к ним добавились галлюцинации, и вот об этом Дима, может, и хотел бы забыть, да никак. Мать вызвала «Скорую» в одну из ночей, Диму забрали, напичкали лекарствами и выписали препараты для длительного приема. Помогло, но опять только на время – до сегодняшнего дня.
Минут через пятнадцать дыхание Зимина замедляется. Он поднимается на ноги и прислушивается – в коридоре тихо. Желание сбежать, не попрощавшись с друзьями, возникает мгновенно, но Дима знает: это недопустимо. Он умывается холодной водой до тех пор, пока кожу не начинает щипать, и только потом выходит из ванной. Моревы сидят на кухне и встречают его напряженными взглядами.
– Ты в порядке? – спрашивает Саша.
– Похоже, шаурма вчера была не высшего сорта, – хмыкает Зимин.
– Отравился? – Настя мигом подскакивает на ноги. – У нас должно быть что-то, сейчас посмотрю в аптечке. Саша обожает донеры из лавки напротив универа, а там, знаешь ли, тоже…
– Не нужно, Настюш. Я в норме, – нарочито ласково говорит Дима. – Мне уже пора. Нужно мелким подарок купить. Я не успел.
Зимин не дожидается ответа и идет в прихожую. Надевает кроссовки, проверяет, не выпал ли из кармана джинсов телефон, и оборачивается, чтобы попрощаться с друзьями. Настя подходит к нему, но он останавливает ее, вытянув руку:
– Не надо. Вдруг это заразно?
– Что за глупости!
Она все-таки обнимает его, и в этом жесте куда больше, чем Дима хотел бы ощущать. Беспокойство, забота, дружеская любовь и привязанность, что шепчут не ушам, а сердцу: «Мы здесь, мы рядом». Но Зимин не рад этому, не может принять, лютое отторжение прошибает его холодом. Он едва сдерживается, чтобы силой не отпихнуть Мореву. Благо она отходит сама.
Саша хватает связку ключей с тумбочки у входа и говорит:
– Я тебя отвезу.
– Не стоит, – пытается отказаться Зимин.
– Брось! Мне не трудно.
До ближайшего детского магазина всего пятнадцать минут пути. Парни не разговаривают, и для них за годы дружбы в молчании уже давно нет места неловкости, только сейчас она расселась на заднем сиденье и устрашающе скрежещет зубами.
– Зима, – обращается к другу Саша, – я хотел подождать, пока ты мне сам расскажешь, но… ты что-то не торопишься.
– Расскажу что? – уточняет Зимин, уже не зная, к чему готовиться. Все идет наперекосяк.
– Я видел, как Ксю выходила из твоего номера ночью второго дня свадьбы.
Тяжесть в груди Зимина сменяется жгучей болью. Дима невольно вспоминает каждый миг того вечера, ночи… Вереница мыслей проносится угнетающим вихрем и поднимает с пола зеркального зала осколки, безжалостно раня и напоминая, как сильно он облажался.
Морев паркуется у магазина и глушит мотор.
– Давай выйдем, чтобы тебе было удобнее рожу мне начистить, – мрачно предлагает Дима.
– Если бы я хотел, то сделал бы это еще в тот же день, – тяжело вздыхает Саша. – Ксю говорит, заходила просто попрощаться. А ты что скажешь?
– Так и было.
– Она уже большая девочка, я не могу ей ничего запретить, да и тебе тоже. Только врать мне необязательно. За кого вы меня принимаете?
– Никто тебе не врет, – твердо произносит Зимин, повернувшись к другу.
– То есть между вами и впрямь ничего нет?
– Ничего нового, – это не совсем ложь, но и не чистая правда. Безусловная любовь Ксюши к Диме и его отзеркаленные чувства к ней всегда были неразлучны и исключительны.
– Ладно, – задумчиво кивает Саша и пытливо прищуривается. – С тобой точно все в порядке? Ты какой-то странный.
«
– Да. Просто устал. – Дима кладет руку на плечо друга и на этот раз произносит самую большую заготовленную ложь: – Сань, если у меня что-то случится, ты узнаешь первым. Не бери в голову. Ладно?
– Ксюша говорит так же.
