“Вася” сразу расслабился, готовый к диалогу. Во-первых: судя по всему, неприятностей можно было не ждать, иначе они сигареты спрашивать стали бы или водку, или ещё чего. Но тут было видно, культурой интересуются. Тем более что большинство петербуржцев носятся со своей “маничкой” культурного величия, как с последним пузырём после двадцати двух в незнакомом районе и, если Москвичи хвалят Питер, то, конечно, оттаивает северный холод от сердца высококультурного петербуржца в направлении данных Москвичей. Но “Коляна” так просто не проведёшь.
– А как же вы сюда забрели, где ваш автобус с… с душем? – перед последним словом у “Коли” проскочили такие варианты, как с подогревом (слабовато), с туалетом (тоже он ездил в таком), и уже хотел было сказать с гостиницей, но в последний момент заменил на душ.
– Да мы свалили из этого душного автобуса, – не растерялся Юра. – Там, эта Света картавая: “посмотгите налево, вы видите самый большой дом в Петегбугге”, – смоделировал он пародию на собирательный образ экскурсовода, причём безбожно картавого.
Компания засмеялась, на этом и “Коля” расслабился. Возможно, вспомнил, как и сам в десятом классе ездил на экскурсию – с другом они специально отстали в Павловске от автобуса, чтоб спокойно прогуляться, потягивая приготовленный заранее портвейн.
– Ну, что идёт? Вы нам историю, а мы в долгу не останемся, где у вас тут ближайший магазин?
Почуяв, чем запахло, друганы засуетились, объясняя стодвадцатиметровый путь. Ведь по уровню содержания их бутылки, начинала медленно подкрадываться грусть расставания. А тут такое.
В магазин хотели отправить Генку Шумана, паренька с пышной шевелюрой, чтоб её представить, надо понимать, что он “ходил на скрипку”.
– Я сгоняю, мне не лень, но мне не продадут, – примечательна в его голосе была флегматичная готовность к действию и в то же время ехидная уверенность в результате.
– Блин! – ругнулся Юрец, было видно, что он согласен с этим утверждением.
Юра выглядел старше всех в данной компании, и понял, что идти нужно ему, чтоб дальше пытаться реализовать задуманное. Он повернулся к остальным и, показав кулак, так чтоб этого не видели друзья-выпивохи, сказал напутствие:
– Москвичи, будьте вежливы.
А Дане шепнул: “начинай снимать”.
Когда Юра вернулся, пустая бутылка уже стояла в стороне. “ВасяКоля” оживились на шуршание пакета, из которого появился хлеб, колбаса и литр водки. На этот фокус они отреагировали с таким восторгом, как будто благородный “Москвич” достал литруху из домбры бронзового Джамбула.
После некоторого спора о том, что выпить должны все, Дане удалось убедить пьяненьких аксакалов в том, что им (молодёжи) пить не надо, они же ещё дети. “Вася” и “Коля” тут же с радостью признали, что действительно, спаивать молодёжь – нехорошо. И налив по богатой, начали свои рассказы. Правда, только первый, имел некоторое сходство с просветительской историей. Начал “Коля”:
– А чего ты фотоаппарат-то достал, я чё те Высоцкий?
– Ну, может и не Высоцкий, но тоже ведь мужик крутой. Сейчас историю расскажете, а она для потомков останется.
– Ладно, короче, х-х… чёрт с тобой. Ну, короче, Ёксель, – дёрнул Коля головой, как будто стряхивая с себя обывателя и накидывая костюм артиста. – Переулок Джамбула в честь Джамбула, ё-мое, казахского поэта. Про него такая байка есть. Сидели они на заседании, короче, ну, там ЦКПСС или ещё чё-та, а, во!… Собрали всех, там, деятелей искусства, ё-мое в кремле. У Берии, короче, юбилей был. И им задание дают, поыл, нужно какое-то поздравление, ну, там, все дела. А Джамбул дядька солидный в возрасте, поыл. Ну, и типа ему похер, извиняюсь за выражение, на этого Берию. И он такой, не раздумывая запел: “Цветок душистых прерий – Лаврентий Палыч Берий”. Поыл, скрытая, короче, насмешка. Ё-мое. Все так хмыкнули, и тут же осеклись. А кому, ё-мое, хочется ночью на воронке в один конец, поыл. Но никто не заложил Джамбула, нормальные мужики тогда были, поыл, – таким образом представил “Колян” байку – "Франкенштейна” собранную из разных кусков и фактов. Тем более что выразить мысль ему мешала попытка выглядеть перед московской молодёжью, в частности барышнями, и уж тем более перед камерой, истинным культурным петербуржцем, и он перешёл на эрзац матерных междометий.
– Да, Джамбул мудрый старик был, – дополнил “Васёк”. – А помнишь, у нас тут жил шкет такой в очках, Аркаша, бля, – сорвались у “Васи” руганочка и хохотулька при произнесении имя Аркаша. – Берия-то его кликуха была!
– А тот-то в круглых, как у Берии?
– Ну, ёлы-палы! – было видно, что у “Васи” “Коля” в авторитете. И “Вася” согласен, что матом при девушках, особенно таких молодых и симпатичных ругаться нельзя. – А помнишь они с Жориком дрались два дня!?
