– С Жорой с Гитлером, точно ты вспомнил, – и “Коля” со смехом повернулся к молодой аудитории. – У нас во дворе Жора жил, Гитлером его звали, ёптить. А в соседнем Аркашка – Берия жил. И они, хрен знает, кто первый начал, стебать друг друга стали. И так друг над другом изгалялись, бляха-муха, что с кулаками бросились. А мы ржём все, ёпту, Гитлер с Берией махыч устроили, – распалялся “Коля”, пригубляя шуршащий стаканчик.
– Два дня дрались, бляха, – поддерживал “Вася”.
– Ага, поыл, их матыги домой вечером загнали, ёпту. Они на следующий день с утра уже, бля, валялись друг на друге.
– А помнишь… помнишь, как они после драки выглядели?
“Коля” хлопнул себя по ляжке:
– Да это ваще было, все, блять, изодранные, как партизаны после допроса.
– Бурлаки на Волге, ёпта!
– Поыл, все изодранные, бля… два дня друг друга пиздили! – совсем уже забыв о намерении “окультуривать” свою речь, закончил историю “Колян”.
– А помнишь, этот Аркаша, нах, на заборе повис, бля?
– Это пиздец был, – захлопал себя Коля по ляжке с новой силой. – Поыл, бля. Купила матушка Аркаше брюки, такие модные – с карманом на молнии на боку. Ну, и бля, естественно на вырост взяла, а он их подвернул, чтоб не волочились по земле, поыл. И ходит гордый, очками своими светит. Это уже через несколько лет было после побоища с Гитлером. Очки уже другие, штанцы модные, блять. И мы все через забор полезли, ну, и он тоже, поыл. Бля, вот вместо этой ограды забор-то и был.
– Да, да. Вот там, где-то это было, – с готовностью поддакнул “Вася”, махнув рукой в направлении домов.
– А на заборе были закорючки такие чугунные и пики, блять, поыл. На него надо было сначала залезть, а потом спрыгнуть, главное жопой на пику не насадиться. И, короче, все залезли, прыгаем, и Аркаша, нахуй, тоже прыгает. Только у него, блять, у него… – хлопал себя по ляжке “Колян”, и “Вася” тоже ржал. – Этот, как его, бля, отворот штанов, бля, его модных, поыл, пиздец, зацепился за эти закорючки ебучие. И он как повиснет, нахуй, вверх тормашками, штаны-то хорошие, блять, крепкие, поыл.
– Ой, пиздец, – задыхался от смеха и “Вася”.
Было выпито уже значительно больше половины бутылки, когда Петербуржские стэндап комики, стали потихоньку приходить в себя после своих искромётных историй. И уже начали было поминать то одного, то другого “не чокаясь”, как Даня, передав Юре камеру, сделал им предложение. Он протянул “Васе” пять штук: “это тебе, спрячь”.
– Нихуя! Спасибо!
И действительно “Вася” сунул пятёрку, куда-то внутрь одежды, поближе к груди.
– Эй, бля, а чё это? – спросил обиженный “Коля”.
– Ну, он интересные истории вспомнил, нас порадовал.
– А я чё не вспомнил? Мне тоже давай!
– Ну, друг твой лучше рассказывал.
– Кто лучше? Он вообще, блять, молчал.
– Да ничего, я не молчал! – испугался Вася, что придётся отдавать пятёрик.
– Давай сюда! – заявил с угрозой “Коля”. – Половину мне давай.
– Да ты чего Романыч? – попыталься отшутиться “Вася”. – Там же одна бумажка, тебе оторвать что ли?
– Похуй, рви давай! – “Николай” Романыч хотел справедливости и ему было не до рациональности. Ведь он, хоть уже и смутно, но понимал, что это он все истории рассказывал. И в то же время пытался вспомнить, что это такого говорил его приятель, что пятёрку дали именно ему.
– Да ты чего, Романыч, её ж не примут, давай разменяем да поделим.
– Пойдём, разменяем, только ты мне её дай, и пойдём менять.
“Вася”, обиженно причитая, полез во внутренний карман за купюрой. Чем удивил молодую компанию и спутал все планы Дани и Юры.
– Ну, вот, бля, другое дело, – успокоился “Коля”.
– Пойдём менять, давай, “другое дело”, блять.
– Пойдём, пойдём.
Друзья ещё надеялись, что “Колян”, выманив деньги, попробует их присвоить все себе и конфликт опять вернётся на путь эскалации. Но когда увидели, что друзья действительно собрались вместе идти в магазин, поняли, что конфликт исчерпан. В этот момент, встрял в ситуацию Юра. Он достал бумажник и заглянул туда в поисках такой же бумажки, и тут вспомнил, что разменял единственную пятёрку при покупке водки, специально, чтобы все были тысячные, в две тысячи десятом году ещё много где могло не быть сдачи с пяти тысяч. Он не стал обращаться к Дане, а решил, что и тысячные пойдут. Он вытянул пять тысяч и окликнул “Колю”.
– Романыч, стой!
“Коля” и “Вася” обернулись.
– Слушай, мы поставили социальный эксперимент, и ты вышел просто красавчиком, молодец! Эту пятёрку забирай себе, и вот тебе ещё пять, – и Юра протянул Романычу пять тысячных купюр.
Оба друга выражали крайнее замешательство, но совершенно в противоположных настроениях.
– О, бля, поыл! – шурша бумажками, проговорил “Коля”.
“Вася” долго соображал, что происходит и что ему делать, но, в конце концов, не смотря на сильное опьянение, логика взяла верх.
– О, и менять не надо, давай мне… половиночку.
