Последняя весточка — 11 июля мы смогли вытащить на самолете У-2 из тыла противника начальника связи Второй армии генерал-майора Афанасьева. Он последним видел Власова и его начальника штаба Виноградова в Оредежском районе. Они направлялись лесом к Старой Руссе.
— Только зафронтовая заброска, — сказал я начальнику Особого отдела фронта старшему майору госбезопасности Дмитрию Мельникову. — Единственный способ получить информацию о нашей пропаже.
— Согласен, — кивнул тот.
За считаные дни нам удалось перебросить к немцам три зафронтовые группы Особого отдела и несколько групп военной разведки. Им была поставлена задача войти в контакт с партизанскими отрядами и организовать мероприятия по установлению судьбы командования Второй ударной армии.
Ну что же, будем ждать…
— Ну что, испугался? — задорно расхохотался Вебер и убрал пистолет в кобуру. — Впрочем, правильно испугался.
— Я ни в чем не виноват, герр майор, — выдохнул Курган, ощущая, что сердце готово выпрыгнуть из груди.
— Да слышал уже. Только мне легче тебя шлепнуть, агент Ящер. И никаких проблем.
— Это нерачительно. Столько времени потрачено на подготовку.
— Ох, да ты не один такой. И не дави на жалость. Я тебя почти полюбил как сына, но долг дороже… Да не трясись, Ящер. Выглядишь жалко. Сохраняй мужественное лицо. Знаешь, что тебя спасло?
— Что? — Курган перевел дух, осознавая, что именно сейчас его не пристрелят.
— Мы провели кое-какую агентурную проверку. И точно установили, что ты не при чем. Просто так совпало — нападение на Файербаха и крах твоей веселой шайки разбойников и убийц.
— Какую проверку?
— Ты все время хочешь знать больше, чем тебе положено. Правда, рассказать?
— Не надо!
— Вот и хорошо… — Майор задумался. — Похоже, против нас работали профессионально и целенаправленно. Был кто-то с той стороны. И они добились своего… Ладно, дело прошлое. Что теперь с тобой делать? Снова в леса?
Курган промолчал. Вебер побарабанил ладонью по столу и произнес устало:
— Возвращайся-ка ты, сынок, в альма-матер. В школу под Ригой. И готовься к работе. К нормальной разведывательной работе, а не к этой беготне по зарослям за партизанами в стиле так любимого мной Робин Гуда. К заброске.
С улыбкой майор потрепал агента по щеке и вышел из комнаты.
Так Кургана вернули в разведшколу. Только сразу забрасывать никуда не стали. Теперь он там был вроде старшины учебных групп, подготавливающих диверсантов. Еще читал пару лекций. Начальник школы Адольф фон Рейнгард, зная бурную биографию своего подопечного, потребовал подготовить небольшой курс по криминальному миру СССР, особенностям противодействия правоохранительным органам, а также чтобы он продумал, как можно эту информацию использовать в разведывательно-диверсионной деятельности.
С поручением Курган справился на «отлично». Курс получился достаточно информативный. Его приходили послушать даже офицеры абвера.
— Молодец, — похвалил начальник школы. — Ты будешь хорошим разведчиком. Умеешь систематизировать материал.
Кончалось лето 1942 года. На фронтах дела шли не так хорошо, как хотелось бы. Медленно, с огромными потерями, но немцы неумолимо делали свое дело. Летом после многомесячной осады взяли Севастополь. Держали в объятиях блокады умирающий от голода Ленинград, и самые отчаянные попытки большевиков деблокировать его не удавались. Шло наступление на юге России, и сомнений в его успехе не было. Песенка коммунистов спета. Но вот только время, время… Кургану хотелось, чтобы все шло быстрее. Гораздо быстрее.
Он поймал себя на мысли, что, попав в единый поток бытия вместе с немцами, начинал вполне искренне думать — «мы». Мы разгромим Советы. Мы снова будем стоять под Москвой и возьмем ее. Мы, мы… Он стал проникаться чувством общего дела.
Курган с головой втянулся в дела школы. Хотя ему намекали, что недолго ему почивать на лаврах. Скоро кинут его к черту в пасть. Слишком серьезные события происходили на фронте, чтобы кто-то оставался в стороне. И кандидатов на заброску в тыл большевиков не хватало. Но почему-то его личная заброска откладывалась.
Неожиданно его отправили на двухнедельные курсы по рабочей специальности «связист». Вели его немец и один из слушателей по кличке Локоть, который в прошлом работал в этой отрасли в Ленинграде. Конечно, знания давали поверхностные. Не для того, чтобы работать, а только чтобы сойти за работяг-связистов.
Было ясно, что им готовили легенду. Значит, скоро в тыл к комиссарам!
Сейчас это уже не пугало Кургана как раньше. Ему хотелось пустить большевикам кровь…
Я ступал по московским мостовым. Меня покачивало, как пьяного.
Город восстанавливался. Больше стало людей, на лицах которых цвели улыбки. По Бульварному кольцу снова звенели трамваи. И странная примета войны — на всех газонах и клумбах, где раньше зеленела трава, москвичи выращивали лук и петрушку, а на балконах вместо плюща и настурции вился горох. Каждый теперь боролся с голодом в меру своих сил.
Да, Москва жила своей сложной жизнью. Но жила и стремилась в будущее. А я только что выбрался из ада погибели.
