За эту вылазку ему удалось поджечь советский вещевой склад, дважды осуществить подрывы железной дороги, что вызвало затруднение, пусть и ненадолго, движения воинских эшелонов. Напоследок диверсанты грохнули трех красных командиров и лесами ушли обратно к немцам.
Вебер оценил вылазку высоко:
— Молодцы!
— Не скажу, что много красных перебили, — сказал Курган в ответ. — Были трудности.
— Не забывай, что в докладах по инстанциям цифры имеют склонность к росту. Так что в Берлине результаты работы вашей группы выглядят куда более масштабными.
Потом была еще одна заброска. Курган влился в диверсионный отряд, уже действовавший в советском тылу. В основном эти бравые вояки пили самогон в непотребных количествах, занимались мародерством, грабежом населения, ну а еще боязливо скрывались в чащах от войск НКВД. При этом не забывали посылать победные рапорта в адрес «Сатурна» о несуществующих успехах.
Кургана его новые соратники чуть было не грохнули, поскольку обоснованно заподозрили, что тот доложит об их художествах в Центр. И ему пришлось притворяться своим — пьяницей и трусом. Однажды он ушел от них и самостоятельно пересек линию фронта в заранее обговоренном с руководством месте.
— Я так и думал, — удовлетворенно потер руки Вебер, выслушав его доклад. — Без немецкой плетки вы быстро спиваетесь и распускаетесь, как все славяне.
— Отряд небоеспособен.
— Ну, так это прекрасно!
— Почему?
— Потому что возникла необходимость разменять этих чудо-богатырей в игре с советской контрразведкой. А таких не жалко.
Скорее всего, Вебер выполнил обещание — разменял. Разговор об этом больше не возникал.
По плану транспортный «Юнкерс» должен был выбросить Забродина с подчиненными ему радистом и разведчиком как можно ближе к Москве. Немцы расстарались, снабдив группу пачкой самых надежных документов на все случаи жизни. Даже удостоверениями сотрудников НКВД.
Основная задача агента Луня — установить контакт с его родным дядюшкой Сергеем Ивановичем Забродиным, которому присвоено оперативное обозначение «Консул». Тот наверняка знает, что племянник пропал без вести и давно выпил по нему поминальную. Может, даже расстроился и всплакнул — отношения к делу это не имело.
Как Лунь объяснит дяде свое чудесное воскрешение? Да очень просто: был сбит немцами, попал к партизанам, вышел к своим. Ныне на долговременном лечении, но очень надеется вернуться в строй. На каждый чих, на каждое слово — соответствующая бумага и куча подробностей. С легендой немцы расстарались отменно.
Забродину терли плечи жесткие лямки парашюта. Салон трясло так, что зубы стучали друг о друга, сбивая эмаль. Уже глубоко над советской территорией по корпусу забарабанили осколки — это самолет попал в перекрестья прожекторов ПВО. Зачихал двигатель, и крылатая машина пошла на разворот — теперь у нее главной задачей было дотянуть до своих.
И вот — открытая дверь, за ней — черное морозное пространство. Резкая команда фельдфебеля Курца:
— Пошел! Быстрее!
Группу, похоже, выбрасывали в незапланированном месте. Но выхода не было.
Забродин сделал шаг в темноту, навстречу бьющему в лицо холодному ветру. И вот — невесомость свободного падения. Привычный рывок — над головой расцвел ночным потаенным цветком дикого папоротника купол парашюта. Потом болезненный удар ногами о землю.
Приземление прошло удачно — прямо на опушку леса. Вскоре Забродин нашел агента Сивуша. Тот безнадежно повис на ветках, так что пришлось резать стропы. Спрыгнув с высоты, он больно ударился ногой и потом прихрамывал.
— Что, так и оставлять на деревьях парашют? — спросил он.
— Сейчас заберусь наверх, — сказал Забродин.
С трудом ему удалось сорвать с веток купол парашюта. Приметную шелковую материю закопали поглубже.
Оставалось найти радиста — агента Дикого. Тот куда-то запропастился и не реагировал на звуковые сигналы — условные крики под ночных животных.
Прикинув, куда могло занести радиста, Забродин сказал:
— Пойдем на юго-восток. Там он.
— Если уже не бежит в СМЕРШ, — зло произнес Сивуш.
— Не бежит. Ты же знаешь, что ему, как и тебе, к большевикам с повинной дороги нет.
Дикий и Сивуш были из полицаев, отличившихся в расстрелах евреев и коммунистов на Украине. Им явка с повинной — верная смерть. Свиту Забродину подобрали проверенную.
Дикого нашли через полчаса на берегу быстрой холодной речки. Похоже, у него на высоте погас купол парашюта, а запасной не раскрылся. Так что не было теперь ни радиста, ни рации.
— Ну что, выбираться надо, — горестно вздохнул суеверный Забродин, считавший, что если дело начинается так хреново, то и дальше ничего хорошего не будет.
Первые заповеди парашютиста: коснувшись земли, найди членов группы и немедленно двигай подальше от места десантирования. Истребительные отряды, НКВД и ПВО в тылу работали четко, многих гостей с неба брали сразу же в районе выброски.
Утром они вышли к небольшому тихому поселку городского типа. Военных там не было видно.
— Пойду, справлюсь, как тут и что, — объявил Забродин. — И на чем до Москвы добираться.
