— Со священником случился удар, когда он меня крестил, и вскоре он умер. Это был единственный священник в округе, и я не знаю, прошел ли я должным образом всю процедуру.
— Одной капли уже достаточно.
— Я тоже так думаю. Но я в самом деле не знаю, как было дело.
— Может быть, вам лучше окреститься заново? Просто для надежности.
— Нет, если уж Небо не пожелало меня тогда, второй раз проситься я не стану.
Мы поставили посадочный знак на поляне поблизости и стали ждать скиммер.
В этот день мы прошли еще километров двенадцать, что было весьма неплохо, учитывая задержку. Ребенка у нас забрали и отправили прямо в Афины. Когда скиммер сел, я громким голосом осведомился, не желает ли кто-нибудь еще улететь. Однако желающих не нашлось.
А случилось все в тот же вечер.
Мы все собрались у огня. Костер был восхитительный — он хлопал в ночи сверкающими крыльями, согревая нас, от него распространялся смолистый запах и в воздух поднимался столб дыма... Очень мило.
Хасан сидел здесь же и чистил свой дробовик с алюминиевым стволом.
Это ружье с пластиковым прикладом было действительно очень легким и удобным.
Пока он занимался этим делом, ружье медленно клонилось вперед, постепенно поворачиваясь, и в результате оказалось направлено прямо на Миштиго.
Надо признать, он это все проделал очень четко. В течение примерно получаса он перемещал ствол ружья практически незаметными движениями.
Я почти попался, но когда в моем сознании отпечаталось направление ствола, я в три прыжка оказался рядом с ними вышиб ружье у него из рук.
Оно звякнуло о какой-то камешек футах в восьми от нас. У меня руку прожгло, так сильно я по нему ударил.
Хасан вскочил на ноги, челюсти его ходили туда-сюда под бородой и щелкали, как кремень о кресало. Только что искр не было.
— Ну скажи же! — заорал я. — Давай, скажи что-нибудь! Что угодно! Ты, черт возьми, прекрасно понимаешь, что ты сейчас делаешь!
Его передернуло.
— Давай! — повторил я. — Ударь меня! Только тронь меня. Тогда все, что я сделаю, будет самообороной, спровоцированным нападением. Даже Джордж потом не сможет собрать тебя обратно.
— Я всего лишь чистил ружье. Вы мне его повредили.
— Ты никогда не наводишь ружье на человека случайно. Ты собирался убить Миштиго.
— Вы ошиблись.
— Ударь меня. Или ты трус?
— Я не ссорился с вами.
— Ты действительно трус.
— Нет, я не трус.
Через несколько секунд он улыбнулся.
— Ты что, боишься меня вызвать?
Вот оно. Это был единственный способ.
Первое движение должен был сделать я. Я надеялся, что удастся без этого обойтись. Я надеялся, что смогу рассердить его, или опозорить, или спровоцировать, чтобы он меня ударил или вызвал.
Теперь я знал, что это не выйдет.
Что было плохо, очень плохо.
Я был уверен, что смогу одолеть его любым известным мне оружием. Но если выбор будет за ним, то дело обернется по-другому. Каждый знает, что есть люди с музыкальными способностями. Они могут раз услышать какую-то пьесу, а потом сесть и сыграть ее на пианино или фелинстре. Они могут взять какой-нибудь новый инструмент, и через несколько часов будут играть на нем так, будто делали это годами. У них очень хорошо получаются такие вещи благодаря таланту — способности координировать особое понимание с последовательностью новых движений.
У Хасана был такой талант к оружию. Может быть, кто-то еще так может, но другие люди не практикуются в этом деле — год за годом, десятки лет, со всем чем угодно — от бумерангов до трубок с отравленными стрелами.
Дуэльный кодекс должен был предоставить Хасану выбор оружия, а Хасан был самым высококвалифицированным убийцей, какого я когда-либо знал.
Но я должен был его остановить, и мне было понятно, что это единственный способ, не считая простого убийства. Я должен был сразиться с ним на его условиях.
— Аминь, — сказал я. — Я вызываю вас на дуэль. Улыбка на его лице не исчезла, а даже стала шире.
— Согласен, перед свидетелями. Назовите вашего секунданта.
— Фил Грабер. Назовите вашего.
— Мистер Дос Сантос.
— Очень хорошо. У меня как раз есть с собой разрешение на дуэль и регистрационные формуляры, и я уже заплатил пошлину на убийство за одно лицо. Так что нет нужды особо откладывать. Где, когда и как вам угодно?
— Примерно в километре назад по дороге есть хорошая поляна.
— Да, я припоминаю.
— Мы встретимся там завтра на рассвете.
— Решено, — сказал я. — А оружие?
Он притащил свой саквояж и раскрыл его. Там щетинились всякие интересные острые штучки, поблескивали овальные зажигательные припасы, извивались металлические и кожаные петли.
Хасан извлек два каких-то предмета и закрыл саквояж.
Сердце мое упало.
— Праща Давида, — объявил он.
Я осмотрел пращи.
— На каком расстоянии?
— Пятьдесят метров, — ответил Хасан.
— Вы сделали хороший выбор, — сказал я ему (я-то не держал пращу в руках больше сотни лет). — Я бы хотел попросить у вас одну на сегодняшнюю ночь, попрактиковаться. Если вы не хотите мне ее одолжить, я могу сам сделать.
— Можете взять любую и практиковаться с ней хоть всю ночь.
