— Благодарю. — Я выбрал себе пращу и прицепил ее на пояс, а потом взял один из трех имевшихся у нас аккумуляторных фонарей. — Если я кому понадоблюсь, я буду на поляне, назад по дороге. Не забудьте на ночь выставить охрану. Здесь место небезопасное.
— Хочешь, я пойду с тобой? — спросил Фил.
— Нет. Но все равно, спасибо. Я пойду один. Пока.
— Тогда спокойной ночи.
Я прошел назад по дороге до поляны. У края открытого пространства я поставил фонарь, так чтобы он освещал группу невысоких деревьев, а сам отошел на другой край.
Я набрал несколько камней и метнул один из них в дерево. Промах.
Я отправил туда же еще дюжину и четыре раза попал.
Продолжая это занятие, примерно через час я стал попадать несколько более регулярно. Но все равно на расстоянии пятидесяти метров я вряд ли мог бы сравниться с Хасаном.
Приближалось утро, а я все работал с пращой. В какой-то момент я, видимо, достиг предела. Примерно шесть из семи моих бросков попадали в цель.
У меня есть одно преимущество, подумал я, крутя над головой пращу и отправляя в дерево очередной камень. Свои удары я наношу с жуткой силой.
Если уж я попадаю в цель, то удар получается мощный. Я уже разнес в щепки несколько деревьев поменьше, а Хасан, в этом я был уверен, не смог бы это сделать и за вдвое большее число бросков. Если я смогу в него попасть, отлично; но вся сила в мире будет бесполезна, если я промахнусь.
А в том, что он сможет меня достать, я не сомневался. Я только гадал, сколько попаданий я смогу выдержать, оставаясь на ногах.
Это, конечно, будет зависеть от того, куда придется удар.
Услышав, как вдалеке хрустнула ветка, я бросил пращу и рванул с пояса пистолет. На поляну вышел Хасан.
— Что вам надо? — спросил я.
— Я пришел посмотреть, как у вас идут дела, — ответил он, разглядывая поломанные деревья.
Я пожал плечами, сунул пистолет в кобуру и подобрал с земли пращу.
— Настанет восход, и увидите.
Мы пересекли поляну, и я забрал фонарь. Хасан оглядел небольшое деревцо, превращенное в зубочистки, и ничего не сказал.
Мы пошли обратно к лагерю. Все, кроме Дос Сантоса, уже ушли спать.
Дон охранял лагерь. Он с автоматической винтовкой расхаживал вдоль проволочного ограждения. Мы помахали ему и вошли в лагерь.
Хасан всегда ставил легкую как перышко и очень прочную палатку из материала толщиной в один молекулярный слой. Спать он в ней не спал, просто держал там свое барахло.
Я уселся на бревно у костра, а Хасан нырнул в свою палатку. Через мгновение он вылез оттуда со своей трубкой и куском чего-то твердого, похожего на смолу; эту штуку он стал чистить и растирать. Смешав порошок с небольшим количеством табака, он наполнил трубку.
Потом он разжег ее головешкой из костра и уселся дымить возле меня.
— Я не хочу убивать тебя, Караги, — произнес он.
— Я разделяю это чувство. Мне вовсе не хочется быть убитым.
— Но завтра мы должны сражаться.
— Да.
— Ты можешь отказаться от своего вызова.
— А ты можешь улететь отсюда на скиммере.
— Я не улечу.
— А я не стану отказываться от вызова.
— Печально, — проговорил он через некоторое время. — Печально, что двое таких, как мы, должны драться из-за какого-то синего. Он не стоит твоей жизни, и моей тоже.
— Это верно, — сказал я, — но речь идет о большем, чем просто его жизнь. Будущее нашей планеты каким-то образом связано с тем, что он делает.
— Я не смыслю в этих вещах, Караги. Я дерусь за деньги. У меня нет другого ремесла.
— Да, я знаю.
Огонь угасал. Я подбросил в костер хвороста.
— Помнишь то время, когда мы взрывали бомбы на Золотом Берегу во Франции? — спросил он.
— Помню.
— Помимо этих синих, мы убили массу народу.
— Да.
— Будущее нашей планеты от этого не изменилось, Караги. Вот мы тут сидим, много лет спустя, и все осталось, как было.
— Я это знаю.
— А помнишь те дни, когда мы засели в норе на берегу, над Пирейской гаванью? Ты тогда подавал ленту, а я стрелял по кораблям, а когда я уставал, ты становился к пулемету. Боеприпасов у нас хватало. Гвардейцы Управления так и не высадились в тот день, и на следующий тоже. Они не смогли занять Афины и не смогли уничтожить Сеть. А мы много о чем говорили, пока сидели там те два дня и две ночи, ожидая, когда взорвется Огненный Шар; ты еще тогда рассказал мне о Небесных Силах.
— Я уж и забыл...
