— Тем хуже для вас, что вы там не остались, — сказал я. — Вспомните, сколько раз я просил вас вернуться.
— Этого всего не случилось бы, если бы не ваша дуэль.
Я отвесил ему оплеуху. Рука не поднималась поколотить его как следует — слишком уж он был патетичен. Я только шлепнул его тыльной стороной руки, и он отлетел к стене.
— Вы хотите сказать, что не знаете, из-за чего я нынче утром изображал из себя мишень?
— Из-за вашей ссоры с моим телохранителем, — заявил он, потирая щеку.
— А ссора была по тому поводу, собирается он вас убить или нет.
— Меня? Убить...
— Забудьте об этом, — сказал я. — На самом деле это не имеет никакого значения. Сейчас — никакого. Вы по-прежнему на Талере, и можете оставаться там последние отведенные вам несколько часов. Было бы славно, если бы вы смогли приехать на Землю и погостить у нас. Но обстоятельства сложились иначе.
— Мы что, здесь погибнем? — спросил он.
— Такие порядки в этих краях.
Я отвернулся и стал разглядывать человека, который разглядывал меня через решетку. Хасан тем временем сел, прислонившись к дальней стене и поддерживая руками голову.
Я и не заметил, как он очнулся.
— Добрый вечер, — сказал человек по ту сторону решетки, и сказано это было по-английски.
— А это действительно вечер? — спросил я.
— Действительно, — подтвердил он.
— Почему нас не убили? — поинтересовался я.
— Потому что вы мне были нужны живыми, — заявил он. — Нет, не лично вы — Конрад Номикос, Уполномоченный по делам искусств, памятников и архивов, и не ваши чиновные друзья, включая поэта-лауреата. Мне нужны были живыми любые пленники, которых им удалось бы захватить. То, что вы оказались такими персонами — это, можно сказать, приправа.
— С кем имею удовольствие беседовать? — осведомился я.
— Это доктор Морбай, — сказал Джордж. — Он у них знахарь, — добавил Дос Сантос.
— Я предпочитаю термин "шаман" или "главный врач", — с улыбкой поправил Морбай.
Придвинувшись поближе к решетке, я разглядел, что он худ, темнолиц, чисто выбрит; волосы у него были заплетены в одну огромную косу, свернувшуюся на голове, как кобра. У него были близко поставленные темные глаза, высокий лоб; выступающий подбородок закрывал кадык. На нем были плетеные сандалии, чистое зеленое сари и ожерелье из фаланг человеческих пальцев. В ушах он носил здоровые серебряные кольца в форме змей.
— Вы говорите на прекрасном английском, — заметил я ему, — и имя Морбай тоже не греческое.
— О господи! — он грациозно развел руками, изображая изумление. — Я же не местный! Как это вы могли принять меня за местного?
— Простите, — сказал я, — теперь я вижу, что вы слишком хорошо одеты.
Он хихикнул.
— Ах, эта старая тряпка... Я только что ее напялил. Нет, я с Талера.
Я начитался всяких воодушевляющих писаний насчет ретурнизма и решил вернуться и помочь возродить Землю.
— Ах так? И что же случилось потом?
— Управление в то время не набирало новых служащих, а в поисках работы на месте я столкнулся с определенными трудностями. Так что я решил заняться исследовательской работой. Тут масса возможностей для этого.
— Какого же рода исследованиями вы занялись?
— У меня два диплома Нового Гарварда по культурной антропологии. Я решил подробно изучить какое-нибудь горячее племя, и после определенных уговоров одно из племен согласилось меня принять. Вскоре со мной стали считаться повсюду в здешних краях. Это очень тешит самолюбие. Со временем исследования и общественная деятельность постепенно начали терять для меня значение. Я полагаю, вы читали "Сердце Тьмы", так что понимаете, о чем я говорю.
Местные нравы весьма, я бы сказал, примитивны. Я обнаружил, что гораздо увлекательнее не наблюдать за здешней жизнью, а участвовать в ней.
Я поставил себе задачу перевести некоторые их наиболее грубые обычаи в более эстетическое русло. Так что, в конечном итоге, я действительно принес им просвещение. Теперь они делают свои дела гораздо более стильно, чем когда я сюда прибыл.
— Дела? Какие это?
— Ну, например, раньше они были просто каннибалами. Они совершенно не проявляли изобретательности в том, как можно использовать пленников, прежде чем их зарезать. А такие вещи очень важны. Если это делать должным образом, это придает вам шик — если вы понимаете, что я имею в виду. И тут появляюсь я со всем ворохом обычаев, суеверий, табу, собранным из разных культур, из разных времен — вот оно все, у меня в руках, — он сделал соответствующий жест. — Человеку — даже происходящему из Горячих Мест — свойственна любовь к ритуалам, а я знаю множество ритуалов и тому подобных вещей. Я пустил все это в оборот, и вот теперь я занимаю весьма почетный пост и пользуюсь глубочайшим уважением.
— Так что вы мне можете сказать насчет нас? — спросил я.
