— Последнее время тут как-то очень скучно, — начал он, — и туземцы становятся беспокойными. Поэтому я решил, что пришло время для очередной церемонии. Я поговорил с Прокрустом — это их военный вождь — и предложил ему взять живьем несколько пленников. В "Золотой ветви", кажется, на 577 странице сокращенного издания сказано: "Члены племени толалаки, прославленные охотники за головами из центральной части Целебеса, чтобы набраться храбрости, выпивают кровь и съедают мозг своих жертв. Италоны Филиппинских островов, чтобы стать отважными, пьют кровь убитых врагов и съедают затылочную часть их головы и внутренности." А сейчас у нас есть язык поэта, кровь двоих великолепных воинов, мозги выдающегося ученого, пропитанная желчью печень политикана и интересное по цвету мясо веганца — и все тут, в одной этой комнате. Можно сказать, что улов превосходен.
— Вы замечательно ясно выражаетесь, — отметил я. — А что с женщинами?
— Ну, для них мы детально разработаем ритуал "плодородие", завершающийся длительным жертвоприношением.
— Понятно.
— ...Но все это, разумеется, если мы не позволим вам всем продолжить путь без какого-либо ущерба.
— Это как?
— А вот так. Прокрусту нравится давать людям шанс примерить себя к стандарту, испытать себя и, может быть, выкупить свою жизнь. В этом отношении он настоящий христианин.
— Как я полагаю, он вполне оправдывает свое имя?
Хасан подошел поближе и встал рядом со мной, глядя на Морбая сквозь решетку.
— Ну ладно, ладно, — произнес Морбай. — Вы знаете, я в самом деле хотел бы оставить вас в живых. У вас есть чувство юмора. Большинству куретов не хватает только этой малости, в остальном это замечательные ребята. Я мог бы приучить себя к мысли, что вы мне нравитесь...
— Не стоит утруждаться. Однако расскажите мне о выкупе.
— Да. Мы — стражи и хранители Мертвеца. Это самое интересное из моих созданий. Я уверен, что одному из вас двоих удастся в этом убедиться в ходе короткого знакомства с ним, — при этом он переводил взгляд с меня на Хасана и обратно.
— Я знаю о нем, — сказал я. — Расскажите, что надо будет делать.
— Вам предлагается выставить бойца, который будет биться с Мертвецом нынче вечером, когда тот снова восстанет из мертвых.
— Кто он?
— Вампир.
— Чушь. Кто он на самом деле?
— Он настоящий вампир. Сами увидите.
— Хорошо, пусть будет по-вашему. Он вампир, и один из нас будет с ним биться. Каким образом?
— Как сможете, но голыми руками — а его очень тяжело побороть. Он будет стоять и поджидать вас. Он, бедняга, будет мучиться жаждой, да и голодом тоже.
— А если он будет побежден, ваши пленники получают свободу?
— Таково правило — я сам его установил лет шестнадцать-семнадцать назад. Но, конечно, такого еще ни разу не случалось...
— Понимаю. Вы хотите сказать, что это крутой малый.
— О, он непобедим. В этом вся прелесть. Если бы дело в принципе могло кончиться по-другому, хорошей церемонии не получилось бы. Я рассказываю весь ход боя перед его началом, а потом мой народ видит это своими глазами. И это укрепляет их веру в Провидение и мою собственную тесную связь с ним.
Хасан взглянул на меня.
— К чему он клонит, Караги?
— Это бой с заранее известным исходом, — сказал я ему.
— Напротив, — возразил Морбай, — исход неизвестен. На этой планете прежде существовала поговорка, связанная с одним древним видом спорта: "Никогда не держи пари против проклятых янки, а не то плакали твои денежки". Мертвец непобедим, потому что он родился с изрядными природными способностями, которые я еще изрядно развил. Он пообедал множеством бойцов, так что его сила, естественно, сравнялась с силами их всех.
Каждый, кто читал Фрэзера, знает об этом.
Он зевнул, прикрывая рот украшенным перьями веером.
— Мне пора идти на площадку, где мы жарим мясо; надо проследить, чтобы зал устлали ветками остролиста. Сейчас выберите вашего чемпиона, а позже вечером мы еще увидимся. Привет.
— Ступай сверни себе шею.
Он улыбнулся и вышел из хибары.
Я собрал совет.
— Итак, — сказал я, — у них тут есть какое-то невероятное существо, явно из Горячих, которое называют Мертвецом. Говорят, что он страшно силен. Сегодня вечером я собираюсь побороться с ним. Предполагается, что если мне удастся одержать верх, нас отпустят на свободу, хотя я бы не стал верить Морбаю на слово. Поэтому нам нужно разработать план побега, иначе мы рискуем оказаться на жаровне.
— Фил, ты помнишь дорогу в Волос? — спросил я.
— Думаю, что да. Хотя это было так давно... Но где именно мы сейчас находимся?
— Если это вам чем-нибудь поможет, — заговорил Миштиго, устроившийся у окна, — то я вижу мерцание. В вашем языке нет слова для обозначения этого цвета, но мерцание идет вон оттуда, — он показал рукой. Этот цвет я обычно различаю в излучении радиоактивных материалов, если вокруг них достаточно плотная атмосфера. Свет исходит от довольно большого участка.
Я подошел к окну и посмотрел в указанном направлении.
— Тогда это может быть Горячее Пятно, — сказал я. — Если это так, то они протащили нас дальше в направлении берега, и это хорошо. Когда нас сюда волокли, кто-нибудь был в сознании?
Ответа не было.
