Морбай взглянул в его сторону и улыбнулся. Он взял Мертвеца за короткопалую руку и вывел его из хижины на поле. Мертвец отворачивал голову от света факелов. По мере того, как он приближался, я изучал выражение на его лице.
— В этом лице нет ни капли разума, — сказала Рыжая.
— Тебе видны его глаза? — спросил Джордж, щурясь, — его очки были разбиты во время заварушки.
— Да, они розоватые.
— А эпикантус есть?
— Мм... есть.
— Угу. Идиот, я вам ручаюсь — вот почему Морбаю было так просто сделать с ним то, что он сделал. Только взгляните на его зубы — они похожи на зубья пилы.
Я взглянул. Мертвец ухмылялся, завидев яркую гриву Рыжей. Напоказ было выставлено множество отличных острых зубов.
— Его альбинизм — подоплека ночного образа жизни, который привил ему Морбай. Смотрите! Он жмурится даже от света факелов. Он сверхчувствителен к любому фотохимическому излучению.
— А что насчет его пищевых пристрастий?
— Это приобретенное — его приучили. Многие примитивные народы пьют кровь у своего скота. Казахи так поступали вплоть до ХХ века, и тогда тоже. Вы же видели рубцы у лошадей, когда мы шли мимо загона. Знаете, кровь действительно очень питательна, если научиться ее усваивать — а я уверен, что Морбай занимался диетой этого идиота еще с тех пор, как тот был ребенком. Естественно, он вампир — он так воспитан.
— Мертвец поднялся, — сказал Морбай.
— Мертвец поднялся, — согласно отозвалась толпа.
— Велик Мертвец!
— Велик Мертвец!
Тут Морбай отпустил мертвенно-белую руку и направился к нам, оставив единственного известного нам вампира стоящим и ухмыляющимся посреди поля.
— Велик Мертвец, — сказал подошедший к нам Морбай, тоже ухмыльнувшись. — Величественно выглядит, правда?
— Что вы сделали с этим несчастным существом? — спросила Рыжая.
— Очень немного, — ответил Морбай. — Он родился уже хорошо оснащенным.
— Что это были за инъекции? — поинтересовался Джордж.
— Перед такими встречами, как сегодняшняя, я накачиваю его болевые центры новокаином. Отсутствие реакции на боль добавляет веры в его неуязвимость. Еще я вколол ему гормонов. За последнее время он прибавил в весе и стал немного вяловат. Гормоны это скомпенсируют.
— Вы говорите о нем и обращаетесь с ним так, будто это механическая игрушка, — сказала Диана.
— Так и есть. Неуязвимая игрушка. И притом бесценная. — Ну что, Хасан, готов? — спросил он.
— Готов, — отозвался Хасан, снимая с себя плащ и бурнус и передавая их Эллен.
Его бицепсы напряглись, пальцы слегка согнулись, и он шагнул вперед, за кольцо охранников. На левом плече у него был заметен шрам, на спине — еще несколько. Свет факела выхватил из темноты его бороду, придав ей кровавую окраску — я поневоле вспомнил ту ночь в унфоре, когда он изображал удушение. Мама Джулия сказала тогда: "Твой друг одержим Ангельсу" и "Ангельсу — бог смерти и приходит только к своим".
— Велик воин Хасан, — провозгласил Морбай, отворачиваясь от нас.
— Велик воин Хасан, — откликнулась толпа.
— Силой он один равен многим.
— Силой он один равен многим.
— Но Мертвец еще сильнее.
— Но Мертвец еще сильнее.
— Он переломает ему кости и повергнет его на землю поля торжеств.
— Он переломает ему кости...
— Он съест его печень.
— Он съест его печень.
— Он выпьет кровь у него из горла.
— Он выпьет кровь у него из горла.
— Велика его сила!
— Велика его сила!
— Велик Мертвец!
— Велик Мертвец!
— Сегодня, — спокойно сказал Хасан, — он у меня действительно станет Мертвецом.
— Мертвец! — возопил Морбай, когда Хасан подошел и остановился рядом с ним. — Я отдаю тебе в жертву этого человека, Хасана!
Тут Морбай освободил место и жестом приказал стражникам отвести нас к дальнему концу поля.
Идиот расплылся в еще более широкой ухмылке и медленно направился к Хасану.
— Бисмалла, — сказал Хасан, сделал обманное движение, будто хотел уклониться, и в то же время наклонился вниз и в сторону. Он оторвал руку от земли и резко вынес ее вперед — этот мощнейший удар кулака пришелся Мертвецу слева в челюсть.
Белая-белая голова сдвинулась на какие-то пять дюймов.
И он все так же ухмылялся.
Затем его короткие толстые руки пришли в движение и схватили Хасана подмышки. Тот уцепился за плечи Мертвеца, прочертил ногтями тонкие красные полосы по его бокам, а там, где пальцы вонзились в мускулы, из-под белой кожи выступили капли крови.
При виде крови Мертвеца толпа разразилась воплями. Видимо, и самого идиота возбудил ее запах — а может быть, не запах, а вопли.
Во всяком случае, он оторвал Хасана на два фута от земли и бросился с ним вперед.
На его пути встретилось то большое дерево — и голова Хасана едва не расплющилась от удара. Мертвец с разбегу уткнулся в Хасана, отступил назад, встряхнулся и начал его бить.
Это было настоящее избиение. Мертвец молотил его своими почти гротескно короткими и толстыми руками.
Хасан держал руки перед лицом, а локтями прикрывал живот.
Но Мертвец продолжал лупить его по бокам и голове — руки безостановочно поднимались и опускались.
И он не переставал ухмыляться.
Наконец, руки Хасана опустились, и он скрестил их на уровне живота.
...И в уголках его рта показалась кровь.
