Я не люблю людей. Я чем-то отличаюсь от остальных, или я особенная или выгляжу иначе? Нет, но я не люблю людей, как у Бродского: «Что-то в их лицах есть, что противно уму, что выражает лесть, неизвестно никому». Лучше не скажешь. Я шла домой пешком и прохожие меня раздражали. Тучные лица, без эмоций, без мысли, без цели. Хотя нет, цель есть — поскорей вернуться домой, закрыть дверь на засов и наслаждаться собой, своей семьёй и нажитым добром. Печально. Да, я мизантроп, а мизантропам, как известно, живётся сложнее, чем обычным людям. Я не способна находить общий язык с окружающими, потому мне сложно добиться успеха. Но я не думаю, что «нелюбовь» к людям заключается в моих «неуспехах» — это нечто другое. Возможно, я смогла бы оставить Мидгард и перебраться в соседнюю параллель. Эта мысль насмешила меня, и я рассмеялась в голос. Женщина, проходившая мимо, отшатнулась от меня, а потом продолжила путь, назвав меня в полголоса ненормальной. Пусть так. Хотя, кто знает, что есть норма — у каждого она своя.
— Как прошла встреча? — поинтересовался Даниил вечером. Он пришёл, как и обещал, а я думала, мне снова придётся ждать его, проводя в одиночестве неделю за неделей.
— Иван Павлович хвалил меня, Глеб Илларионов доволен. Только вот не пойму, о какой судьбоносной встрече ты упомянул утром?
— Скоро всё прояснится, — улыбнувшись, пообещал Даниил.
Хорошо бы если так. Надоело однообразие, хочу перемен. Шла на встречу с надеждой, а в результате ничего интересного, ну, кроме похвал.
— Я тут хотела кое-что уточнить, — осторожно начала я. — Нави не пытался остановить Катерину, когда она решила вернуться к людям?
— Нет, конечно, — не задумываясь, ответил Даниил.
Неприятное открытие. Ни сострадания, ни жалости. Хочешь, живи, а не хочешь, уходи. То есть, чувства для них ничего не значат, и это ужасная правда.
— Вы используете людей, а это скверно.
Даниил ничего не ответил и только пожал плечами. Значит, я правильно мыслю, и жизнь человека для мирян ничего не стоит. А я? Как Даниил относится ко мне?
— Почему Нави выбрал Катерину? Ну, если вам не важно, с кем строить отношения.
— Это она выбрала его, — ответил Даниил. — Человек умеет добиться своего, если поставит перед собой цель.
Вот как? То есть, у меня есть реальный шанс расположить Даниила к себе? Конечно, при условии, что Даниил согласится принять мои ухаживания. Бред.
— Значит, любила только Катерина? — предположила я.
— Я не знаю, — неохотно ответил Даниил.
Ему не нравится обсуждать со мной отношения близких ему людей, а я пристала с расспросами. Наверное, я веду себя бесцеремонно. Трудно сказать, что удерживает Даниила рядом со мной и от этого часто у нас с ним не клеится разговор. Я пристаю с расспросами, а он увиливает от ответа или меняет тему. Но я однозначно хочу знать, что нужно от меня этому мирянину.
— Нави говорил, что ты мой проводник. — Даниил кивнул, согласился, что так оно и есть. — Ты теперь будешь ходить за мной по пятам?
— Я слишком надоедлив? — вскинув в удивлении одну бровь, спросил Даниил.
— Конечно, нет, — возразила я. — Просто мне многое непонятно. Ты и я…
— На сегодня хватит разговоров, а то ты уже сама не своя.
— Может, ответишь, почему Катерина выбрала меня?
А я не готова закончить разговор, меня ещё много вопросов осталось.
— Я не знаю, — пожал плечами Даниил.
— Она любила тебя. Уйти ей было нелегко, ведь ты остался в Мирне. Может, я как связующая нить между её памятью и тобой? — стала рассуждать я.
— Возможно. — Даниил тяжело вздохнул.
— Может, Катерине видение было про меня? Ну, типа, я твоя судьба, — осмелилась предположить я на свой страх и риск.
— А ты не думала, что и сама имеешь отношение к Мирне? — неожиданно спросил Даниил. — Кто твой отец?
— Мой папа? — опешила я. — Мой папа инженер.
— Это всё? Что ещё ты знаешь о нём? — не отстаёт Даниил.
— Я… ну, мой папа родился… — Никак не могу собраться с мыслями. Нет, не может быть. — Мой папа обычный человек, я точно знаю.
— Не напрягайся, я ведь в шутку предположил.
Он в шутку предположил, а меня чуть удар не хватил, только этого мне не хватало.
— Так мы идём гулять? — спросил Даниил.
— Гулять? А разве мы собирались? — удивилась я.
На часах шесть часов. Значит, мы находимся в «состояние стоп» уже часа два, потому что Даниил пришёл ко мне в шесть часов.
— Почему бы нам не вернуться в реальность? — предложила я.
— Зачем? Мы и теперь в реальности. В искажённой реальности, правда, но ведь это неважно.
— Мне, как-то не по себе, — стала я бормотать себе под нос. — Как будто я оказалась «за гранью» и время для меня остановилось. А потом ты выпустишь меня в реальность, а я уже древняя старуха.
Даниил рассмеялся, а я надула губы. Откуда мне знать, чем для меня обернётся «остановка времени». Столько историй бабуля рассказывала и везде один конец «и вернулась она из леса старой». Я, конечно, в лес не хожу, но кто его знает.
— Чего ты боишься? — устало вздохнув, спросил Даниил.
— Ты же знаешь моё отношение к слову «боишься»? — напомнила я.
— Точно. «Бояться глупо», — вспомнил Даниил. — Значит, ты хочешь, чтобы я «завёл» часы?
— Да. А тебя это злит?
