— Вероника, к тебе Иван Павлович с Глебом Илларионовым, — сообщила Любаша. — Встречай. С Глебом мягче, он очень влиятельный человек.
Они идут ко мне? Что случилось? Обычно Иван Павлович вызывает меня к себе в кабинет. Что-то не так с рукописью?
— Вот, Вероника Константиновна, привёл к вам автора, без которого, «Губернские байки» потеряют львиную долю читателей.
Глеб Илларионов широко улыбается, он доволен собой и это очевидно. Шикарный мужчина лет тридцати пяти. Белокурые волосы собраны в «хвост» на затылке. Взгляд избалованного самца. На нём отличный серый костюм и белоснежная рубашка с галстуком в тон. Писатель стройный и не субтильный — в его образе чувствуется сила и мощь.
— Здравствуйте, Вероника. — Голос бархатный, обволакивающий. — Ещё раз огромное спасибо за помощь. Я получил много положительных отзывов. Особенно читателям понравилась глава о «стерильном мире». Вы, в самом деле, уверены, что такое может быть? — Я смущённо улыбнулась.
— Всё может быть, — ответила я и перешла к делу. — Вы у нас печатаетесь под псевдонимом «Неформат», верно?
— Да, так и есть, — кивнул он и огляделся. — У вас здесь уютно. Располагает к мысли.
Глеб по-хозяйски прошёлся по моему кабинету. Видно, что он здесь частенько бывал раньше, когда ещё литературным редактором была Наталья.
— Ну, я думаю, вам есть о чём поговорить, — откланялся Иван Павлович. — Мне нужно идти работать.
Этот Глеб Илларионов реально влиятельный человек, раз Иван Павлович лично его сопровождает. Значит, нужно быть начеку с этим автором, чтобы не навлечь на себя беду.
— Присаживайтесь, — предложила я гостю, когда Иван Павлович оставил нас наедине.
Глеб грациозно опустился в кресло. Не сказать, чтобы он был красавцем, но самодостаточность и ухоженность берёт своё: Глеб шикарный мужчина.
— Вы влиятельный человек и большая ценность для нашего альманаха.
Не представляю о чём с ним говорить, поэтому волнуюсь. А он, гад, улыбается, почувствовал моё волнение.
— Да, все хотят печатать Глеба Илларионова, — ответил он с напускной усталостью.
Все? Он имеет в виду московские издательства? Ну, это он преувеличивает, конечно, а в нашем городе издательств, всего четыре и романы не издаются, только периодичная литература — журналы, газеты, флаеры, ну и наш альманах.
— Имя такое патриотическое, — в шутку заметила я. — Глеб Илларионов. Так и хочется встать под ваше знамя.
— Так в чём же дело? Милости просим, — несколько фривольно предложил он. — Я с превеликим удовольствием приму вас… под своё знамя.
Мне не понравится его тон и смысл, который он вложил в свои слова.
— Нет, у меня уже есть предводитель, — улыбнувшись, ответила я.
— Жаль, — безразлично произнёс автор и снова окинул взглядом кабинет. — Так чисто, можно сказать стерильно, — заметил он. — Как в том мире, о котором вы упомянули в моём романе. Хорошая получилась глава. Не ожидал.
Мой кабинет — моя гордость. Я обустроила его на свой вкус. Люблю чистоту и порядок. По моей просьбе в кабинете заменили мебель. Я убрала всё лишнее, а нужное разложила в коробы для бумаг и убрала на полки. Папки все в один цвет.
— Мы с вами сработаемся, — продолжил писатель. — Наше сотрудничество — выгодная перспектива, Вероника. Вы талантливая, трудолюбивая и ответственная девушка.
— Спасибо, — поблагодарила я писателя за лестный отзыв в мой адрес. — Только я не представляю, чем могу быть вам полезной? — поинтересовалась я.
Писатель лукавит. Я интуитивно чувствую, что он пришёл сюда неспроста — он явно знает, чего хочет от меня, но напрямую высказаться ему что-то, или кто-то мешает.
— Вы можете быть весьма полезной, — многозначительно произнёс Неформат-Глеб-Илларионов.
Пора заканчивать беседу иначе мне придётся не сладко. Этот писатель что-то скрывает и это мне не нравится. Я всегда теряюсь перед людьми, которые что-то не договаривают.
— Меня предупредили, что ваши работы не редактируются, их сразу отправляют в вёрстку. Я…
— Об этом я и хотел с вами поговорить, — улыбнувшись, прервал меня писатель. — Теперь вы будете редактировать мои работы.
— Я?
— Вы откажете мне? — вскинув одну бровь, поинтересовался он.
Глеб Илларионов кокетничает? А это уже интересно. Может, я сама привлекла его внимание, и он не знает, как сказать мне об этом? Всегда я думаю о людях плохо, подозреваю их в чём-то, а всё оказывается гораздо проще.
— Так что? Вы откажетесь работать со мной?
Я откажусь? Иван Павлович меня живьём съест, если я обижу Неформата-Глеба-Илларионова.
— Нет, что вы, — смущённо пробормотала я. — Буду рада сотрудничеству.
Вот он, наш страх, тот страх, о котором говорил Даниил. Тогда я обиделась, а ведь так и есть — мы всего боимся. Боимся потерять расположение начальника, и это заставляет нас лебезить перед людьми, которые не заслуживают нашего внимания. Послать бы теперь к чёрту этого избалованного самца, но нет, я не могу. Снова остаться не с чем и просиживать дома день ото дня не слишком приятная перспектива.
— Хорошо, — кивнул Глеб Илларионов. Я улыбнулась. Он как будто согласился, чтобы я послала его к чёрту. — Есть ещё одна просьба к вам.
