«Терпи, Ника, терпи и исполняй усердно волю автора».
— Слушаю вас, — с улыбкой произнесла я.
— Я сейчас работаю над романом и мне без вас никак не обойтись.
— Хорошо, я помогу вам, — не задумываясь, ответила я.
Сейчас я соглашусь на что угодно, только бы он скорей покинул мой кабинет. Я чувствую себя некомфортно рядом с этим… мужчиной.
— Вы умная девушка, я не ошибся, когда выбрал вас.
— А вы, похоже, диктатор, — произнесла я вслух и испугалась собственных слов.
— Почему вы так решили? — искренне удивился автор.
— Умеете заставить на себя работать.
«Ох, Ника, осторожней на поворотах».
— Если нет желания… — растерянно пробормотал Неформат-Глеб-Илларионов.
— В хорошем смысле «диктатор», — ретировалась я.
— Всего доброго, Вероника, я вам позвоню, — улыбнулся на прощание Неформат-Глеб-Илларионов. Я подала ему руку для прощального пожатия и тут же пожалела об этом. Писатель удержал её и, склонившись, поцеловал. Слишком пафосно, к чему это? Мидгардный обмен любезностями — так бы описал сию картину Даниил. Глеб Илларионов заметил моё смущение, он улыбнулся значительно и покинул мой кабинет.
Ничего себе! Не слишком ли горяч этот писатель?
Кое-как дотянула до половины шестого. Конец рабочего дня.
По дороге домой я думала о Данииле и о наших непростых отношениях. И ещё о том, что счастье краткий миг, его не бывает много, оно ускользает, не задерживается надолго. Что если Даниил пригласит меня в Мирну, как это сделал его отец Нави, когда встретил Катерину? А я, как и любой нормальный человек, не согласна покинуть этот мир преждевременно. Это всё равно, что умереть. Потом, меня не радует перспектива провести остаток дней во Временном пространстве. Я не боюсь одиночества, но только если соседи копошатся за стеной. Все эти мысли пугают меня, и я начинаю задумываться над своей жизнью. Нельзя нарушать гармонию, не зря говорят — каждому своё. А что касается открывшихся знаний, я готова забыть всё, словно ничего и не было.
Пришла домой и решила позвонить маме. Они с отцом обещали приехать ко мне, но что-то не торопятся.
— Доченька, мне очень жаль, — говорит мама. — Ты обижаешься, наверное. Но никак не можем вырваться из дома. Правда. Папа совсем плох. Лучше ты приезжай хоть на пару деньков.
— Да, мам, конечно, — обещаю я.
Почему не навестила их, когда была свободна, как ветер в поле, пока не вышла на работу? Теперь придётся потратить выходные. Всего-то часа два пути на автобусе. Поеду в пятницу после работы, а в воскресенье вернусь.
— Детка, с тобой всё в порядке?
— Да, мам.
— Может, кого встретила? Скорей бы ты уже определилась, а то у меня душа за тебя болит.
— Мам, нет у меня никого. Знаешь, я устроилась на работу.
— Ну, слава богу, одумалась. Бабушка тебе голову заморочила глупыми историями…
— Мам, не начинай.
— От людей неудобно. Говорят, дочь твоя такие страсти пишет, мороз по коже.
А наш альманах имеет успех в области — нас читают даже в глубинках.
— Мамочка, я люблю вас, — остановила я её всхлипы. — Папе привет.
— Ладно, что с тобой говорить, — с мягким укором сказала мама. — Так ты приедешь?
— Постараюсь — пообещала я, хоть и не уверена, что вырвусь.
Дома хорошо. Мне нравится моя «берлога». Теперь я тут редкий гость, а раньше просиживала, не вылезая сутки напролёт. Но ведь это ненормально. Человек без общества не может обходиться. А если так случается, то его накрывает философия — размышления о жизни. А зачем нам знать, что да как устроено? Живёшь и живи себе.
С твёрдым решением в корне поменять своё мировоззрение я легла в постель.
«И никаких мыслей» — приказала я себе.
Утром просматриваю почту в кабинете редакции. Радуюсь, что эта механическая работа отвлекает от негативных мыслей. Прочитываю по несколько страниц литературных предложений и пишу рецензию. Если сложить все рассказы, получится бесконечный роман, а главное действующее лицо сущность извне, на выбор — вампиры, оборотни, архонты, нефилимы, русалки.
А вот и Глеб Илларионов! Обычно он подписывает письма псевдонимом «Неформат», а тут просто имя.
Открываю и читаю.
«Вероника Константиновна, встретимся вечером. Ужин в кафе „Рандеву“, в шесть. Есть тема. Ответ в 15.00».
Ничего себе. Он меня пригласил на ужин? Странно всё это. Даже не знаю. А, как же Даниил? Что я ему скажу? Или не скажу…
Отвечаю Глебу Илларионову.
«Здравствуйте, Глеб Валентинович. Вы застали меня врасплох. Я подумаю».
С замиранием сердца отправляю письмо. Сижу, обхватив голову руками. Что я делаю? Хорошо, что не согласилась сразу и у меня есть время подумать, взвесить обстоятельства. Даниил ушёл и пока не беспокоит меня. Почему бы мне не развлечься? Это будет деловой ужин. Наверное, мы с Глебом поговорим о предстоящей работе.
А вот и новое письмо.
«Виктория, отказ не уместен, вопрос касается нашего сотрудничества».
