Что греха таить, Бокалов не сразу понял, куда ведет дорожка, на которую он ступил. Все это казалось игрой. Рискованной, но интересной. И было в этой жизни что-то притягательное, но и засасывающее, как болото… Первое открытие – назад дороги нет – было особенно безотрадным. Он стал приглядываться к своей воровской компании. И подумал, что многие из ребят, абсолютное большинство, за исключением двух-трех законченных кретинов, могли бы стать людьми вполне полезными обществу…
Камни делают дорогу похожей на шахматную доску. Они квадратные, но лежат не совсем ровно. И луна освещает их так, что одни камни блестят, точно смоченные водой, а другие остаются темными, шершавыми. И по камням хочется не шагать, а прыгать, как по «классикам».
Впрочем, больше всего Графу хочется довести дело, которое ему доверил Каиров, до хорошего конца. И начать новую жизнь…
Но кто это уже три квартала шагает сзади? Граф остановился, резко повернулся. Человек шел прямо на него. По силуэту и походке можно было определить, что это мужчина.
Чутьем или интуицией, называйте как хотите, Бокалов вдруг понял, что в него сейчас будут стрелять. И когда неизвестный вынул из кармана правую руку, Граф бросился к стене в надежде, что тень на какое-то время прикроет его. Он прильнул к стене, широко расставив руки, словно хотел обнять ее, и двигался боком, боком… Коленка ударилась о выступ. И Бокалов сообразил, что, может быть, судьба дарит ему последний и единственный шанс выиграть поединок. Вскочил на уступ, схватился руками за край стены и перебросил через нее туловище. В тот самый момент, когда Граф еще был на стене, первая пуля, попав в козырек, сбила с него кепку, вторая чиркнула о кромку стены, оставив на цементе темную продолговатую полоску.
Отряхнув брюки, Граф поднял с земли кепку и пошел к цеху – большому, длинному зданию, в широких окнах которого горел свет.
– Володя? – В голосе у паренька удивление, изумление. Ясно, что Колька-инженер ожидал увидеть здесь кого угодно, только не Бокалова.
– Он самый… – вяло ответил Граф.
– Как же ты сюда попал?
– Профессиональная тайна. Где у вас телефон?
– Телефон?
– Да. Я хочу вызвать машину.
– Шутишь.
– Серьезно. Покажи, где телефон.
Граф посмотрел ему в глаза… И Колька не спросил больше ничего. Он провел Бокалова в кабинет начальника цеха. В это время там уже никого не бывало.
– Выйди, – сказал Граф.
И набрал номер телефона Каирова…
Иван Беспризорный сказал:
– Ребята, я вам стихи новые прочитать хочу…
– Не время, – ответил Сема Лобачев, который сейчас был за старшего.
Поддувайло возразил:
– Может, до рассвета никто и не объявится… Да и потом, кто знает, чьи это кони?
– Бабушка надвое гадала, – поддержал Боря Кнут. – Скорее всего, кони ворованные. И здесь милиционеру сподручнее сидеть, а не нам, бойцам Красной Армии.
– Много говорите, – заметил Семен Лобачев. И потом разрешил: – Ладно, читай… Только негромко…
– Стихотворение называется «Сабля»… – начал вполголоса Иван Беспризорный.
Тучи расползались медленно и тихо, как расползается промокшая бумага. И появлялись звезды, маленькие, словно елочные свечи. И Семен Лобачев, который плохо слушал Ивана, глядя на небо, подумал, что третий десяток на земле живет, а первый раз видит, как звезды из-за туч появляются…
– Да, – сказал Боря Кнут. – Будешь ты, Ваня, большим поэтом. В столице жить будешь. А я к тебе проездом наведываться стану, на выпивку занимать…
– Я серьезно, ребята. Как ваше мнение?
– Мое мнение хорошее, – сказал Поддувайло. – Но я бы больше приветствовал, если бы ты анекдоты писал.
– А про любовь что-нибудь есть? – спросил Семен Лобачев.
– В смысле, про его Марию, – посмеиваясь без злобы, уточнил Боря Кнут.
– Лирических стихотворений у меня много, – заверил Иван Беспризорный. – Хотя бы это… «Я не знаю, как зовут девчонку…»
– Тише, – вскинул винтовку Семен Лобачев. – Кто-то идет…
От дороги в сторону опушки ехали всадники.
Окно светилось в ночи. И на полу у сундука лежал белесый квадрат, рассеченный рамою, точно крестом. Где-то скреблась мышь. В соседней комнате не спали. И замочная скважина по-прежнему оставалась желтой.
Волгин натянул сапоги, присел на сундук, мысленно ругая себя последними словами. Как же он мог оплошать? Забыть на гвозде куртку с пистолетом в кармане! Может, еще не поздно пройти в соседнюю комнату.
За стеной разговаривали. Костя замер у двери. Прислушался.
– Что я, маленький! Это точно, – говорил стриженый.
– А если путаешь? – спросил Требухов. – Ты знаешь, кто он? Зять полковника.
– Все равно… Похож он на того лягаша…
Тикали часы. Под ногами Требухова попискивали доски.
– Что будем делать? Задал ты мне задачу, – бурчал Требухов.
Костя на носках пробирается к окну. Двустворчатую раму соединяет с наличником лишь крашеный шпингалет. Движение руки – и шпингалет легко скользит вверх. Створки расходятся беззвучно.
