– Корми, дядька. Голодные, словно волки.
Хозяин сам набросил на стол клеенку. Принес соленья, картошку, сало. Бутылку с мутным самогоном.
Выпили. Волгин неожиданно разомлел. Сказалось недоедание. Снял куртку, повесил ее на гвоздь, вбитый в стену. Волгин только позднее вспомнит, что в кармане куртки остался пистолет. А сейчас Костя думает о том, кто же этот стриженый? Кто?
Поезд на Сочи прибывал только в четыре утра. Билеты начинали продавать не раньше чем за четверть часа до отправления.
Хозяин предложил передохнуть.
Костя лег на сундуке в маленькой комнате с окном, выходящим во внутренний двор. Подушки не было. Костя положил руки под голову и сразу вспомнил…
Стриженый! Точно! Костя присутствовал на допросе, который вел Мироненко. В чем же тогда подозревали стриженого? Кажется, в ограблении…
Нет сомнения, что стриженый тоже опознал Костю Волгина.
Редкую ночь Граф Бокалов проводил теперь под одной и той же крышей. Каиров не советовал ему спать дома. Считалось, что Бокалов скрывается от милиции, а значит, и квартира его под наблюдением. Дружки, чередуясь, водили Бокалова к себе. Это было не всегда удобно и, может, порою рискованно, но бродячая жизнь позволяла больше видеть и больше слышать. А это-то для него и было главным.
Видеть больше, слышать больше…
Два дня назад Граф встретился с Каировым на дровяном складе в маленькой дощатой сторожке с единственным никогда не открывающимся окном. Каиров по обыкновению был в штатской одежде. Серое пальто, шарф, мягкий, из белой козлиной шерсти, кепка.
Слушал Графа, не перебивая. Похвалил за наблюдательность. Потом сказал:
– Меня очень интересует Варвара. Не сможешь ли с ней сблизиться, Вова?
– Если нужно, я могу пойти пешком в Америку, – заверил Граф. – До Варвары гораздо ближе… Но… Левка Сивый порядочный олух. Он несерьезный и к тому же ревнивый…
– Если Сивый тебе уже не нужен, – сказал Каиров, – мы приютим его у себя. Кража бумажника…
– Да, – сказал Граф. – Если Левка переселится на курорт, Варвара не вынесет одиночества. И моя дружба может оказаться весьма кстати…
– Решено, – протянул руку Каиров.
– Нет, Мирзо Иванович, нужны деньги на представительство. С тех пор как я не занимаюсь делом, мой кошелек тощ, словно мартовский кот.
– Ясно, Вова. Получишь деньги…
– Сколько?
– Для начала – пятьсот…
– Считайте, что Варвара в наших руках.
– Скажешь гоп, когда перепрыгнешь. Слушай меня внимательно, Вова. Варвара часто стала бывать в клубе иностранных моряков. Сам по себе факт не очень примечательный, поскольку этот клуб привлекает многих потаскушек. Но Варвара амурных знакомств с моряками не заводит. И рано уходит из клуба. И всегда одна… Странно?
– Вполне, – согласился Граф Бокалов.
– Надо выяснить, зачем она приходит. Понял?
– Да.
– Действуй.
Темнело в шесть часов… В начале девятого Граф Бокалов направился к Варваре. Он решил не ехать автобусом, а пешком пройти через Старый порт, подняться к шоссе, а там до дома, где живет Варвара, рукой подать.
Вечер был с ветерком, сухим, северо-восточным ветерком с кубанских степей. И в городе не пахло морем, а только немного нефтью. И улицы были безлюдны.
По выложенной камнем дороге прогромыхала телега, потом проехал мужчина на велосипеде. Тонкая луна изогнулась над горой, и тени у заборов густели нечеткие. Глухая ограда судоремонтного завода тянулась вдоль левой стороны дороги. Справа обрывистая гора, только на самой вершине перехваченная кустарником, прижимала к обочине деревянные домики, глядевшие из-под драночной крыши одним-двумя занавешенными окнами.
За оградой рабочие ночной смены клепали, вероятно, обшивку судна. Грохот пневмомолотков смешивался с повизгиванием лебедок, человеческими выкриками.
Бокалов хорошо знал этих ребят. Он и сам едва не пошел работать на судоремонтный завод. Колька-инженер красочно свое житье-бытье расписывал. Инженером его на улице ребята прозвали. За смекалку, за любовь к технике. А вообще, на заводе Колька слесарем в сборочном цехе… И Граф согласился пойти к нему в ученики, заявление написал. Но тут, как назло, продулся майданщикам в «двадцать одно»… Майданщики, занимавшиеся кражами на железных дорогах и в поездах, были угрюмыми и злыми. И срок для выплаты долга поставили три недели. Тогда Бокалов еще не был возведен в ранг воровского графа, и с ним можно было разговаривать на таких условиях. Бокалов сошелся с двумя чердачниками. Таскал с ними белье с чердаков: трусы, простыни, бюстгальтеры… Сбывал добычу на барахолке. Получал свой сармак – так на блатном жаргоне называлась доля… Потом познакомился с домушниками… И уже месяца через два его стали величать Графом благодаря смелости, инициативе, смекалке…
