— Курсант Марртах, комиссия еще не собралась, у тебя полстражи. Форма одежды — номер два. Шагом марш! Ты, — ткнул пальцем в Татаку — подмети плац! Миу, проследи!
Приказывать мне он не имеет права. Я больше не дворцовая рабыня. Но ведь злющий! Хвостом хлещет! И работать не приказывал. Приказал проследить, чтоб Татака от работы не отлынивала. Поэтому по-армейски ударила себя кулаком в грудь.
— Сделаю! Татака, за мной!
Сколько раз попадалась, когда к братьям в казармы бегала, и наказание всегда было одно: подмести двор. Поэтому сарайчик с метлами для меня — как родной дом. С другой стороны, наставник дал Татаке задание не для дела, а просто чтоб занять рабыню чем-то. Да и курсанты не будут приставать к рабыне с метлой в руках. А то эта метла может быстро в их руках оказаться. Начальство не дремлет!
Даю Татаке метлу, беру себе другую и объясняю ей все эти тонкости. Заодно — откуда начинать и куда мусор сметать. Если не торопясь, как раз за полстражи уложимся.
Справа у стены — деревянный помост для экзекуций. На нем столбы для наказаний, плаха, кольца в полу, чтоб наказуемого привязывать. Сегодня еще жаровня. Горячая. Пригляделась, на досках крови нет, видно, кого-то из рабынь клеймили. Ох, нехорошо это.
Пока метем, рассказываю Татаке, как Хорр, Шурр, Марр и я ночью пометили все четыре угла школы гвардии. И какой поднялся скандал. Первой опознали меня. Девчоночий запах характерный, а кроме меня вокруг школы никто из маленьких девочек не вертелся. Хорра, Шурра и Марра просто вычислили. Мы всегда хулиганили вместе. Ох и влетело тогда нам…
Комиссия уже собралась, встали кружком и вполголоса ругаются. Слов не слышно, но хвосты их выдают. Ох, плохо это. Трудно будет Марру, если все наставники злые.
— Внимание! Всем — на связь! Чрезвычайная ситуация! — прозвучал вдруг в ошейнике голос Стаса. — Испытание для Марртаха — отрубить Татаке хвост. Если он откажется, палач отрубит девочке голову. Линда, двигай к байку. Даю запись.
В ошейнике зазвучали яростно спорящие голоса.
— … Он еще ребенок, сосунок! — Я узнала голос наставника Марра.
— Поэтому и рубить будет хвост, а не голову.
— Но ей четырнадцать. По закону раньше пятнадцати рубить хвост нельзя! — это куратор группы.
— Не доживет она до пятнадцати, — усталый голос пожилого мастера оружия. — Девочка умрет или сегодня, легкой смертью, или через полгода мучительной. Неделю кровью срать будет! — вдруг рявкнул он. — Как бы там ни было, ее смерть закалит Марртаха.
Я выронила метлу. Вот что за испытание, о котором никто рассказывать не хочет. Испытание кровью ближнего. Остальных, наверно, заставляют головы рубить.
— Миу, возьми себя в руки и подними метлу, — звучит в ошейнике голос Стаса. — Вопрос: что делаем? Эвакуируем объект, или есть другие идеи?
— Два объекта, — это голос Линды.
— Поправка принята. Миу, постарайся перегнать байк на плац. Линда, девочку эвакуируешь ты. Для Миу это может плохо кончиться. Миу, ты под шумок увозишь Марра.
— Если других предложений нет, то действуем по следующей схеме, — звучит в ошейнике уверенный голос хозяина. — Татака притворяется больной. Миу говорит, что бежит за доктором. На самом деле — садится на байк и очень быстро, пока никто ничего не понял, эвакуирует Татаку. По этому варианту Марр чист.
Если не получится, Татаку эвакуирует Линда. Потом я оправдываюсь перед Владыкой тем, что мы изрядно вложились в лечение девочки.
— Я у байков, — докладывает Линда.
— Миу, подготовь Татаку, — приказывает хозяин.
Хозяин ошибается. Если я увезу Татаку, Марра вышвырнут из школы. У него был приказ привести Татаку. Он привел Татаку и меня. Если я увезу Татаку — виноват он.
И никто не разрешал лечить чужую рабыню. Это тоже не оправдание. Никто не заставлял Марра вести Татаку в железный дом. Завтра Марра выгонят из школы. Завтра он скажет нам спасибо, что спасли Татаку. А через десять лет? Не проклянет ли он меня?
Но прямой приказ. Я должна подчиниться. Может, если намекну хозяину, он изменит план?
— Татака, притворись, что у тебя живот схватило. Нам надо о важном поговорить, — шепчу я и веду девочку к помосту. Пока веду, рассказываю все как есть. И то, что хозяин готовится чужую рабыню выкрасть, и то, что Марра из школы попрут.
— Никуда я отсюда не уйду, — говорит Татака. — Пусть мне Марр хвост отрубит. Не хочу, чтоб Марр из-за меня пострадал.
— Он откажется хвост рубить. Тебе палач голову отрубит.
— Уговорю.
— Объект против. Меняем план операции, — звучит голос хозяина.
Когда появился Марр, Татака бросилась к нему ластиться. На самом деле — шептаться.
— Марр, слушай. Твое испытание — отрубить мне хвост. Молчи, не дергайся! Если откажешься — мне отрубят голову на твоих глазах. Не дергайся, кому говорю. Я жить хочу, понял? Руби хвост, и ни о чем не думай. Годом раньше, годом позже — все равно последний год с хвостом хожу.
Вижу, Марр драться за свою любовь готовится. Таким мой братишка уродился. С детства слегка повернут на Законе и Всеобщей Справедливости. Бросаю метлу, бегу к ним.
