- Мы закончили. Отсоедините присоски и оставьте их на подлокотнике кресла. После - одевайтесь, - голос за спиной затих, сменившись скрипом офисного стула.
А звон в ушах не затихал. Натягивая робу, «три полста первый» даже поймал себя на том, что не может попасть рукой в рукав.
- Что это был за укол? - его вопрос рассыпался на выдохе.
Сфокусировать взгляд не получалось, как и застегнуть пуговицу.
- Одевайтесь.
После полиграфа, пропахшего карболкой, «пациента» отконвоировали обратно в камеру, где его ждал новый сюрприз:
«Деточкина» не было, его вещей - тоже. Снова один, говорить не с кем. Случайности возможны, но маловероятны. Особенно в Лефортово.
«Что ж, пусть будет так».
Вдоволь наотжимавшись и просушив мозг, арестант проглотил вечернюю еду и лёг спать.
Быстро. Быстрее. Ещё быстрее! На раскачку времени не было. В коридоре заскрипели знакомые шаги, с «чирком» на левой ноге (каблуки конвойных ботинок берегли маленькие подковки). Индеец протер глаза и приготовился.
Опять Онегин. Только на этот раз он собран, краток и вежлив. Даже чересчур.
- Заполните, пожалуйста, вот эти тесты, - и положил перед арестантом два анкетных листа.
Выудив из настольного органайзера две одинаковые гелевые ручки, Индеец принялся заполнять листы. Два одновременно. Двумя руками. Амбидекстрия сработала как надо: молодой фээсбэшник наблюдал за чудом, приоткрыв рот. Онегин даже закурил, сбивая пепел нервно на пол.
Потом - по кругу: конвой - «гулочка» - мысли - отжимания - сон.
А вот с четвёртым допросом всё было иначе. Дежурный повёл на другой этаж и к стене не ставил. За большой ореховой дверью Индейца поджидал «директорский» кабинет.
«Дорого - богато. Кожа, рожа, все дела».
«Рожа» была ещё та. Во главе монументального стола сидел костюмный человек с лысым черепом и колючими глазами. Бритые щёки, изрезанные глубокими морщинами, походили на кору дуба.
« Волчара... Лет шестьдесят, не меньше».
Позади - триколор на стене, а чуть выше - известный портрет. И руки. Узловатые руки, опасные...
«Такими пальцами банки сардин открывать без ключа...»
- Располагайся, - «директор» кивнул подбородком на кресло, стоявшее перед самым столом. - Зовут меня Рамиль Асхатович. Я полковник ФСБ РФ. Твоё имя мне известно. Малёванное в хохляцкой ксиве - тоже. И первое, и второе тебе больше не понадобятся. С делом знаком, хотелось увидеть твои глаза. Этого для первой беседы достаточно.
Лысый полковник откинулся в кресле и ослабил ворот сорочки.
- Ещё один, но исключительный вопрос, - серые глаза прожигали в собеседнике дыру. - Зачем? Где твоя мотивация?
Индеец перестал дышать. Молчал, не отводя взгляд. А потом медленно набрал воздух и сказал:
- Когда придёт мой час... Хочу в смерти обрести, а не терять.
- Hәр нәрсәгә Аллаһ теләге белән керә, - татарин закончил и ослабил хватку. - Выдыхай!
На столе появилась початая бутылка «Белуги» и «мухинская» стопка, которая наполнилась до краёв.
- Выдыхай! - повторил полковник и пододвинул водку к Индейцу.
Тот выпил и уставился на бутылку.
- Я возьму?
- Можно, - татарские губы изобразили улыбку. - Сегодня можно.
- Благодарю, гражданин полковник.
- Товарищ полковник.
Конвой уже ждал арестанта, когда тот услышал спиной:
- Сынок!
Он замер в пол оборота у самой двери, придерживая оттопыренный карман.
- Не желаешь Родине послужить? Она нуждается...
На столе ПКТ Индейца дожидались несколько контейнеров кулинарии из супермаркета, маринованные корнишоны и рюмка-лафитник.
«Душевный подгон! А вилки всё-таки нет, только ложка...»
Под лафитником томилась короткая записка:
«От всей души».
***
- И что ты решил?
- В прошлый раз вы говорили о Родине, которая нуждается... Что я должен делать?
- То же самое, что ты делал в Донецке, - татарин курил, виртуозно пуская кольца. - Только теперь будешь делать это в Москве и во благо Родины.
Прошли только сутки, вчерашняя беседа ещё не перебродила в индейской голове, хорошо было бы потянуть с ответом и подумать. Но полковник, поминутно глядевший на часы, не хворал чрезмерным великодушием.
- А если не желаю?.. Если я скажу слово «нет»?
- Тогда я буду сожалеть, - татарин почесал сигаретным фильтром кончик носа, - о твоём загубленном таланте и своём потерянном времени. Сам посуди. Наш отдел начинал «крутить» тебя, как возможного агента... конкурентов. Результат - нулевой.
Морщинистое лицо скривилось в клубах дыма, потом прокашлялось и продолжило.
- Ты пойми, я же государев человек! У меня - должностная инструкция. А на тебе... Сколько на тебе душ? Полтора десятка? Выходит, я обязан вернуть тебя туда, откуда взял и передать в руки местной прокуратуры. А там... Южнорусское кумовство и, притом, не устаканенное. Осерчают, гусями шипеть начнут... Дыбу выкатят... Душегуба-то мытарить - слаще дела не сыскать… И токмо опосля - суд. Сколько за подобное по вашему УК тебе светит? До «высшей»?
В кармане татарина проснулся мобильный телефон. Классический рингтон пел мягко, без керамического дребезга.
«Кнопочный Vertu... Роскошь старовера».
Одинокая поперечная флейта выдала серию вкрадчивых стаккато и задышала лигами. Красиво...
