- Тогда вот это, - индейские руки поставили тарелки с четвертым комплексом на разнос. - И вон то молоко.
- В «четвёртом» - капустный салат, какое молоко? - поварёнок злорадствовал. - Тут всё просчитано! Какой ты воин или «мозг», если в жопе диарея?!
«Поварёнок, снимаю шляпу. Ты - прав! Всё просчитано».
Четвёртый комплекс лёг в желудке легко, как пух. Солнце пригревало, кулаки разжались, и всё было бы гладко, если бы не кроссовки. С размером Индеец промахнулся, и теперь они нестерпимо жали. Кое-как доковыляв до своих «апартаментов», он с превеликим наслаждением избавился от пытки: скинул ненавистные кроссовки, оставшись босиком.
«А полы-то тиковые... Охренеть!!!»
Босые подошвы приятно гудели, ступая по теплой текстуре. И потекли мурашки от ушей к макушке, путаясь в коротких волосах. Он улыбнулся, выгнулся котом и завалился на кровать, не раздеваясь.
Назвать новое жилье уютным не повернулся бы язык: спартанский стол, кровать и шкаф, санузел, дверь на общую веранду. Заурядным было всё, кроме, пожалуй, полов. Тиковый паркет достался новому времени в наследство от старого, советского.
Тогда подобное не замечали, принимая как должное. Заметили уже в нулевых, когда узнали о цене тика - триста долларов за квадратный метр. Такой древесиной не разбрасывались. Ею покрывали палубы роскошных катамаранов, да залы музейных особняков. Так что, тиковая палуба внутри жилого модуля смотрелась не то, чтобы неловко, а вообще «не в кассу».
«Куда все подевались?»
По пути в столовую и обратно, Индейцу не встретился ни один человек.
«Судя по количеству столов и разносов, на объекте должны трудиться десятки! Не один, и не два десятка...».
Он предавался неспешным мыслям, когда щёлкнул входной замок. Потянуло сквозняком... Одним рывком бывший арестант вскочил с кровати, ожидая чего угодно. Хлопнула дверь и, минуя прихожую, в комнату стремительно вошёл полковник.
- Не стучусь. Тут не lounge bar, а режимный объект. И, к тому же, ты всегда на виду, поэтому и впредь буду без лишних церемоний, - костюм исчез, вместо него на татарине ладно сидел военный комбез без погон и шевронов, - тебя это напрягает?
- Не напрягает, - Индеец провел глазами вдоль карниза, но камер не нашлось, - давно привык, на киче примерно так же.
- Не отвлекайся, потом найдёшь, - полковник криво ухмыльнулся и указал рукою на кровать. - Ты хотел во всём разобраться? Располагайся, говорить будем сидя.
Татарин взялся рукой за спинку единственного стула, развернул его и уселся верхом, будто на лошадь.
- Первое. Полное медобследование: анализы крови, МРТ, УЗИ, КТ и прочая светотень.
- Меня повезут на МРТ?
- Не перебивай, у нас всё своё, - лысая голова затянулась длинной сигаретой, не предполагая возражений.
- Завтра утром завтрак отменяется. Здание семь, строение два. Восемь ноль - ноль. Придёшь и представишься Опанасом. Делай то, что скажут.
- Опанасом?!!!
- Ну это же в твоей малёванке такое имя значится?
- Да, но...
- Второе. Имя и легенда. Наша традиция - давать девичью фамилию матери. Отчество - Сергеевич, без вариантов. Что-то там… Сергеич Ильиных. Имя сам выберешь. Теперь легенда.
Полковник поднялся и ушёл искать пепельницу. Возвратясь из ванной с какой-то пыльной стекляшкой, он продолжил.
- Легенда. Родился в восемьдесят пятом, в городе Кемерово. Двенадцать лет назад родители погибли в ДТП, в собственной машине. Ты нашёл виновника и забил его до смерти. Отсидел на зоне десять лет, вышел по УДО. Прошлое ты вспоминаешь неохотно, говоришь скупо, опуская детали. Болезненные воспоминания. Органичная ситуация отсечет ненужные вопросы.
- А мне обязательно нужно сидеть?
- Родной мой! Ты себя со стороны видел? Да у тебя кича в глазах живёт! Моторика, походка, словечки... Легенда - должна быть органичной! Можно конечно всё это вытравить. Но... Долго и сложно. Проще подстроиться.
- Я понял.
- Поехали дальше. На зоне ты закорешился с ресторатором Скляревским. Сидел он по экономическим статьям, на душок небогат... Вот и нашёл в тебе поддержку и защиту. Ресторатор вышел первым. Когда откинулся ты, Скляревский сразу же предложил тебе место семейного водителя. Возишь его престарелого отца, да самого Скляревского, когда тот бухает.
В полковничьем кармане запел vertu. Говорил по телефону татарин, как правило, односложно. Вот и в этот раз так же. Положив трубку, вздохнул и бросил взгляд на Индейца.
- Так. На сегодня всё. Вопросы, пожелания?
- Кроссовки! С размером промахнулся: жмут, - Индеец едва не забыл о своих страданиях.
Татарин достал телефон и набрал номер дежурного.
- Алло? Да. Скажи Леночке, чтобы подошла в двадцать девятую. Мой кроссовки выбирал, промахнулся: жмут. Нет, сам не дойдёт, - Асхатович отнял телефон от уха и глянул на Индейца. - Размер какой?
- Сорок третий.
- Сорок третий, пусть две-три пары захватит и подойдёт. Да, он здесь. Что-нибудь да выберет.
Дежурная улыбка потухла на татарском лице разом с окончанием звонка.
- Все? - очередную сигарету обняли каменные губы.
- Огромная вам благодарность! Ковылял домой, думал, не дойду!
- Что ещё? - выдохнули губы клубок белого дыма.
