- Х*ровый из тебя «Круглый», Боря! Еврейская тоска в глазах все портит! - «Кардиган» грел коньяк всей пятернёй. - А вот татарин и правда замахал.
Тоже, видать, винный погребок на старости желает! А, Боря?!
«Бобрик» насупился и шумно выдохнул, присосавшись к «ножкам» на маслянистом стекле. - Говорят, он залез в чужой карман, притащив кого-то из Донецка. Пора ему на отдых. Четыре года – это много. И на календаре, и в «котлетах».
Именно четыре года назад, в начале апреля шестнадцатого, дом Апраксиных горел. Пожар вспыхнул в воскресенье, в десять утра и был полностью потушен в восемь вечера того же дня. Площадь, уничтоженная огнём, составила три с половиной тысячи квадратных метров, с последующим обрушением кровли. Ходили слухи, что это был поджог с целью уничтожения каких-то важных документов. Но представители министерства пояснили, что архив находится «через дорогу», а причиной пожара явилась неисправная электропроводка и забытый кем-то электрочайник.
В итоге «закадычные» исправно платили дань в кассу татарина.
***
Болело всё.
- Бей! - инструктор по рукопашке придерживал подвесную грушу на цепи. - Что ты гладишь, б*ядь, бей!
Индеец бил. Бил из последних сил. Давненько он так не напрягал свои мышцы... Они «гудели», словно провода на ветру, а едкий пот щипал веки.
Классе в пятом логоневрозного мальчика принялись методично травить лоботрясы годом старше. «Трясли мелочь», выворачивая карманы, кололи булавками спину, ржали и плевали жёлтой слюной прямо в лицо. Неделю ходил пятиклассник мрачнее тучи, не поднимая глаз, но бывалый батя смекнул, в чём дело, схватил сына за плечи и поговорил «без соплей», встряхнув, как следует. Отец, в общем-то, справедливо полагал, что наличие «душка» и одного поставленного удара - условие, вполне достаточное, дабы впредь не унижаться.
Поговорил и поставил перед сыном зажжённую свечу, показав, как, не прикасаясь к пламени, можно тушить огонь, бросив кулак с «подвывертом». Пять вечеров, упрямо тыкая прозрачным кулачонком воздух, пытался потушить трепещущее пламя пятиклассник. На шестой - у него получилось. В понедельник, как обычно после уроков, его потащили за школу - «прессовать», предвкушая новое «удовольствие». Все выходные малолетние вивисекторы «экспериментировали» над дворовыми котятами. Теперь же, руки зачесались новыми идеями: тушить окурки в живой коже. Первый же бросок тонкого кулачка «уронил» Сяву в унавоженный газон, а сжатые губы выдавили дерзко-ершистое «ибо не*уй», подобранное детскими ушами за оградой местной дискотеки.
Потом «прошла» подсечка - сбили с ног и крепко отпинали «шумною толпою»...
Лежал он молча,
принимал удары, Улыбка расплылась
волною битых губ. Склонились в пыльных шлемах
комиссары... И что-то там ещё...
бойцовский клуб...
Пятиклассник вкусил солоноватую пилюлю самоуважения: первые взрослые морфины. А в голове, будто пчёлы, роились рифмы. Было замечательно!..
Инструктора по рукопашке звали Евсеич. Роста невысокого, крепко сбитый. Бритая башка с ломаными ушами сияла чистотой. Извечный комбез берёзка и трёхполосные адидасы. А ещё - наградные планки. Игнат плохо разбирался в орденских лентах, но там точно была «Красная звезда» и «Ветеран войны в Афганистане». Эти две - легко запомнить. Такие же были у Деда Лешего. С ним он служил в ополчении.
- Построились!
Занятия проходили в небольшом гимнастическом зале с крашенными стенами, деревянным полом и матами, разложенными на манер циновок. Чем-то неуловимо-советским сквозило от всей атмосферы.
- Равняйсь!
Вместе с Индейцем перед инструктором выстроилось десять человек - аккурат отделение.
- Смирно!
Средний возраст шеренги - не выше призывного.
«Выходит, что я теперь - пожилой...».
- Вольно.
Инструктор здорово смахивал на физрука, не хватало свистка на шее. Или же не так. Чего-то было слишком. Чего-то инородного... Расставив ноги шире плеч и заложив руки за спину, Евсеич не замирал ни на секунду: переносил вес с одной ноги на другую, вращал головой, да и вообще, создавалось впечатление, будто по нему идёт электрический ток.
«Точно живая ртуть... Прямо как Леший!»
Леший тоже извивался ужом, находясь перед строем. Парни объяснили тогда лаборанту, что это своего рода профессиональная деформация командира из «горячей точки». Такая моторика затрудняет работу снайперов, выцеливающих офицера.
«Интересно, если я ему честь отдам... В морду даст?»
- Здесь, в этом зале, я буду проводить с вами занятия по рукопашному бою. График и расписание - на стенде, под стеклом. Обращаться ко мне - Евсеич, - инструктор сделал два приставных в сторону, выгнул спину и продолжил. - Теперь - лирика. Здесь - не кабинет восточных практик. Нет благовоний, эффектных поз. Ич-ни-сен-си, сакэ и поклонов - тоже нет. Здесь нет ничего театрального, только практика. Моя задача - поставить вам правильные рефлексы. Моя задача - сделать из вашего тела эффективный «инструмент последнего шанса» в кратчайшие сроки.
Хрустнув костяшками, Евсеич замер в полоборота, обведя шеренгу взглядом терминатора. «Айл би бэк, б*я...»
- Так... И кто из вас Игнат?
***
