Человеки мечтают о клонировании, хотят билеты в вечность. Даже в нашем отделе есть подобные идиоты... Но новую кору-то нельзя отксерить! Тело может и будет прежним, но вот личность..., - полковник закурил, дежурный отвернулся. - Клонированием будут растить «запчасти»- почки, печёнку, кожу и прочую требуху. Мда... С однояйцевыми близняшками имел дело? Это не те, что с одним яйцом. Знаешь?
Конечно же, он знал. Школа... Учились в параллельном классе две девочки-близняшки Осокины. Похожие, как две капли. Одна зубоскалила, завидя «Логоневроза», другая же, напротив, его жалела.
- Близнецы формируются в одной среде, обладают идентичным геномом, но вырастают совершенно разными! - полковник жестил, роняя пепел прямо в тарелку.
Так и было. Повзрослев, Осокины сменили одинаковую одежду на диаметрально-противоположную. И даже принялись краситься по - разному, утрируя свои различия.
- Мозг, он как морозный узор на оконном стекле. Поставь рядом два совершенно одинаковых чистых стекла и жди. Узоры будут разными! - татарин бросил взгляд на часы и резко встал. - Всё, идём.
На объекте «три-девять» у полковника имелся свой кабинет. Не такой просторный, как на Лубянке, но столь же прокуренный, с большой хрустальной пепельницей и портретом Дзержинского. В нём и продолжилась беседа после приема рапортов и прочей «конторской» полковничьей рутины.
- Грядёт большая смута. То, что происходит у хохлов - лишь видимая часть айсберга большого пи*деца. Нацизмы и прочие «измы» - только инструменты. Баранов пользуют вслепую, подсаживая на ложные коннотации, петухам - водят х*ем по губам, принуждая к умилению всех прочих. Да что там петухи и бараны... Наши, русские мужики, и те повелись... Даже не на приманку повелись, на блесну! - татарин тщательно пережёвывал каждое слово. - Родноверие... Это же пи*дец! Назад, к архаике - диверсия! Никогда не задавался вопросом: кому и, главное, зачем это нужно?
- Так это ясно... Теория заговора.
- Б*ядь! И ты туда же! - каменная ладонь хлопнула по столу. - Нет никакой теории! Заговор есть, а теории - нет!
Повисла неловкая пауза.
«Чего он хочет услышать? Что мы живём по Пелевину? Что нами управляет не тайная ложа, а явная лажа?»
- Ладно, - полковник смягчился, - сейчас на примере поясню. Жил у вас в городе один талантливый татарин. Таланты, правда, довольно специфические... Талантливо катал. Накатал на корпорацию из трёх букв. Владелец заводов, газет, пароходов. Даже телеканалом обзавёлся. Уважаемый человек... Но враги не дремали! Наняли прохиндея Савика поливать грязью татарина и всё им честно заработанное. А Савик тоже не без таланта! Информационный золотарь! Говно к нему так и липло! Засучил рукава и да-авай в татарина дерьмом бросаться! И вышел переполох в трехбуквенной корпорации. Консультанты возбудились!
Надо бы Савику рот закрыть, но как?! Надёжные методы из девяностых - уже не комильфо... Решили перекупить Савика. Сказано - сделано. И вот тут, нашёлся грамотный человек, который внёс одну маленькую, но существенную правочку. Предложил он следующее: перекупить, дать «шустрому» лучшее время в прайм-тайме татарского канала. Ежедневное время! И пусть, золотарь занимается тем, к чему привык - бросается дерьмом. Только не во врагов, пусть бросает в татарина. За его же деньги. На его телеканале. Но только деликатно и ненавязчиво. Каждый день.
- И что схема, отработала свое?
- А то! - полковник торжествовал. - Спустя какое-то время, любая, даже самая правдивая информация о том самом татарине, перестала восприниматься всерьёз. Недалёкие правдорубы бились в конвульсиях, шипели о татарском коварстве, подливая масла в огонь. Фарс - ожидаемый итог любой теории заговора. Ржать должны все!
Время нынче такое - стендаперское! Вот я - татарин и он - татарин! А какие разные судьбы! А?!!!
Полковнику несказанно понравилась собственная шутка: взмахнув рукой, он принялся натужно гоготать.
«Перегрелся татарин, надо бы переключить...»
- Еврейские доминанты той же масти?
- Любые доминанты, которые транслируются во вне - суть обманка, фуфломицин, что льётся в открытые рты! Если запускают теорию заговора, значит где-то рядом собираются красть. Или уже украли! - полковник наигрался в комедианта, лицо стало жёстким, а глаза почти волчьими. - Ладно, хватит. Займись-ка делом.
***
Дом Апраксиных давно уже утратил присущий ему некогда романтический флёр. Ливреи, французские мундиры Бонапарта, кринолины императорского театра заменили другие декорации: поначалу - сиротское сукно и революционные шинели, позднее - министерские погоны.
Теперь же, апрельской ночью, мрачная громада старого корпуса светилась одиноким окном на третьем этаже. За ним укрылись двое. Один - в костюме, со стрижкой бобриком, другой - в кардигане и замшевых мокасинах. «Закадычные» смаковали коньяк, вальяжно развалившись в кожаных креслах.
- Борзеет татарин, вперёд много взял, - зарядил «Бобрик», плохо отыгрывая мизансцену. - Бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе!
