- Вот эту складную стремянку, силовые струбцины, грунтовку порошковую (восемь банок), десять фунтов алюминиевой пудры, загуститель, двадцать квадратных футов стеклоткани, бутылку эпоксидной смолы, пять мотков армированного скотча, ту маленькую бухту многожильного провода, паяльный набор, дюбель-стяжки, перфоратор, тюбик суперклея, пластилин, десять батареек, одноразовые перчатки, большую коробку охотничьих спичек и... - Игнат замешкался, пробежав глазами по списку. - Чуть не забыл. Две упаковки опорных подшипников, тройка. Так... О! Вон-вон-вон... дюжину поздравительных открыток из плотного картона. И сложите всё в пакет.
Молодой индус улыбался, отщёлкивая клавишами кассовый чек - перед ним стоял первый вменяемый клиент за целое утро.
«Да ну на х*р!»
Первый план - замуравиться с поделками где-нибудь на лютой «заброшке» не выдержал критики. И вроде начало июля (тепло), но! Нужда в розетке (работа в потёмках, без паяльника, без зарядки для смартфона и перфоратора), а также местные кусучие муравьи заставили вздрогнуть.
«На х*р! Всё-равно запомнят только комбинезон, очки, да лайбу».
Поэтому велосипед покатил на окраину Денвера, где возле стоянки для фур понастроили десятки мотелей под нужды дальнобоев и сезонных подруг.
Метрдотель в линялой майке подозрительно оглядел «педального» постояльца.
«Понятное дело... Нет фуры - нет бабы. И денег, видимо, тоже нет».
- Сэр, мне бы ещё расслабиться... - Игнат щедро отлистал «зелёных» на стойку. - Честный бурбон.
«Линялый» сразу подобрел: тиснул что-то в журнале, сунул ключ и бутылку.
«Постель, вино и Дама Пик. Старый катала... Карлович, ты - умница!»
Скрипы продавленных матрасов и стоны б*ядей вокруг отлично маскировали «процесс». Индеец мастырил саморобную «МОНку» - мину осколочную, направленного взрыва. Расковыряв опорные подшипники, он достал калёные шарики, сложив их верещагинской горкой. Потом пришла очередь пластилина. Много пластилина! Вылепив известную форму, «Кулибин» обмотал её пропитанной смолою стеклотканью. Шарики же уложил стальным полем, между слоями на выпуклой стороне. Корпус из пластика с поражающими элементами (шрапнель).
«Эпоксидка сохнет долго. Сутки, не меньше.»
Остаток ночи был потрачен на «электродетонаторы» - двойные провода с застывшей каплей меж оголённых концов (суперклей и сера охотничьих спичек). Капля вспыхнет за доли секунды, если сдвоенный кабель закоротить на химической батарее... Перед рассветом Игнат всё же хлебнул бутылочного пойла и лёг спать.
«Утречком надобно быть в консонансе с «Линялым», дышать с ним одним «выхлопом»... Иначе, растеряю кредит доверия...»
«Педальный» угадал. Новые «хрусты» на стойку - новая бутылка и новая улыбка «Линялого», ещё шире вчерашней. Тот даже вздумал закадычиться: заморосил о тоске, о гостях, которые сплошь реднеки да водилы... Этим - лишь бы похрапеть да по*бстись. А вот выпить приличному человеку - не с кем! Так не бухнуть ли им вместе?! Жилец не выказал интереса и зарядил спич о том, что, на самом деле, он не человек, а кот - интуитивный мастурбатор и нуждается в уединении. Игнат говорил серьёзно, без ухмылки. «Линялый» слушал, открыв рот, а после всплеснул руками и рассыпался в благодарности небу за многообразие сущего, пожелав процветания геям, бисексуалам и котам - интуитивным мастурбаторам.
«Какая феерия! Фабрика дебилов! Поле чудес в стране дураков...»
Жилец кивнул и запер входную дверь, обозначив толерантную черту приватности.
Оранжевая порошковая грунтовка - американский аналог свинцового сурика, ортоплюмбата свинца (Pb3O4), сильнейшего окислителя. Индеец готовил взрывчатую смесь, растирая грунтовку и пудру в заварочном чайнике. Когда-то, на излёте детства, он баловался такой «пиротехникой».
«Рванёт - мама не горюй!»
ТТХ кустарщины не уступали показателям пироксилиновых порохов, так что поделка хоть и вышла неказистой, но внушала: двенадцать фунтов шрапнели на пятнадцать смеси.
«Не хуже, чем МОН-90...» Шутейные задачи - на десерт. Десяток взрывпакетов - конвертов из поздравительных открыток и армированного скотча с приклеенными спичками у запальной дыры. «Конфетки» - пионерские забавы во времена, когда о петардах никто и не слыхивал. Тогда всё было иным: и трава зеленее, и мысли яснее... Да и гремело погромче...
Злачный квартал просыпался поздно - так просыпается куртизанка, путаясь в мятом белье и неге. Никто не встретился человеку на велосипеде ни до холма, ни после. Никто не видел, как он раскладывает стремянку, прикручивает струбцины и крепит коробку на чугунную арку. Как тянутся провода по кирпичным стенам, как ставятся дюбель-стяжки. Никто не обратил внимания на шум перфоратора. Да и зачем, обычное утро... Что такого в заботах человека с надписью на спине «муниципальная служба»? Мало ли... День независимости на носу!
К девяти утра всё было закончено. Он сел на бордюр и глянул на часы.
«Котлы первого класса...»
***
