- Я тоже когда-то хипповал, - Рэй «зацепился» глазом за пацифик. - Какие времена были! Mamas and papas, трава, любовь и счастье... Откуда ты?
- Я русский.
- В самом деле?! - рулевой «Фредлайнера» приподнял седые брови, глянув на пассажира с прищуром. - Тогда, где твой Калашников, товарищ? Почему без шапки?
- А где ваша М16? - Индеец указал пальцем на грудь Рэя.
На потертой джинсовой рубашке дальнобоя мерцала булавка «Ветеран Вьетнама». Штурмуя гору, грузовик утробно рыкнул и загудел «пониженной».
- Грёбаные политики, - серые зрачки кололи, - это они смешали все с дерьмом. Мы делали то, что должны.
- Тогда зачем стыдиться за других? - Игнат не спешил, - отвечаем только за себя.
- Философ?
Пассажир достал полупустую сигаретную пачку, порывшись в боковом кармане. В ней, замотанная в полиэтилен, хранилась медаль “За боевые заслуги». Рэй подобрел.
«Фредлайнер» миновал Брекенридж и упрямо пёр вперёд, раздвигая воздух тепловозной тягой. Кассетная магнитола баюкала дорогу колыбельной в стиле country-hard.
«Как, всё-таки, пронзительно-органично... Они созданы друг для друга: «Фредлайнер», путь и Lynyrd Skynyrd».
God and Guns... God and Guns
(Бог и оружие)
Keep us strong
(Делают нас сильными)
That’s what this country, lord.
(Это то, на чем эта страна, Боже)
Was founded on
(Была основана)
Well we might aswell give up and run,
(Мы можем сдаться и убежать)
If we let ‘em take our God and guns.
(Только если дадим им забрать у
нас Бога и оружие)
- Вот прав был старина Джонни..., - Рей устало глядел на дорогу, - сначала отожмут стволы, а после доберутся и до Бога.
- Так не отдавайте.
- Легко сказать... Не отдавайте. У них все деньги мира!
- Ну мы же не отдали...
- Но у них армия!
- И вы не отдадите.
Рея «вело». Почти тысяча миль - без сна... Он ошалело заморгал, затряс головой, плеснув из бутылки водою прямо в лицо.
Трафик уплотнился, все полосы дымили, впереди маячила стела «Welcome to California».
***
- Не он начинает первым войну, - Ашкий допил оставшиеся глотки, вытер губы и добавил, - но он ее заканчивает.
- Как пиво? - Нижони сидел рядом с братом на пороге хогана, - взял этот сорт на пробу.
Шаман утвердительно кивнул головой и принялся раскуривать кукурузную трубку.
- Мне всё равно, кто начал первым. В принципе, дальше не мой участок, пусть болит голова у «федералов». Они возьмутся за «кислое» дело, наставят себе шишек, и, за отсутствием результата, станут искать виноватых. И найдут - наш отдел и меня, в частности. Это же я не подготовил для них ориентировку... Ни имени, ни фотографии, ничего…, - Нижони вздохнул, - знаю только, что это русский, в этом нет сомнений. Почерк... Бомба из бытовой химии, ловушки из мусора... А после - только трупы и пустой сейф. Прямо какой-то злой скаут.
- Он не злой, - трубка шипела дымком, вынуждая щуриться шаманские глаза.
- Не злой?! Серьёзно?! Сам пришёл к «La Eme», забрал кэш, умертвил верхушку банды и не злой?! Тогда что будет, если сюда пожалуют злые русские?! По-настоящему злые!
- А они уже здесь.
- Кто?
- Злые русские.
- Тогда меня точно уволят! - Нижони закашлялся, потом вскочил, хватая ртом воздух. - Что за бред?! Почему я тебя слушаю?! Может ты мне в пиво чего плеснул?!
Шаман молчал. Курил и молчал. Его собеседник “паровал» - казалось, ещё немного и тот взорвётся. В итоге, брендовый братец не выдержал и стал наматывать круги вокруг хогана, словно старый локомотив с испорченным клапаном. Потом угомонился, устал и плюхнулся на ступеньку порога рядом с Ашкием.
- Что за злые русские? - просипел он, медленно выдыхая.
- Это те, кого выкормили и пестуют наши звездно-полосатые «избранные». Самоуверенные правители возомнили себя вседержителями. Возомнили, что могут купить всё и всех, что нет никаких границ. Что никто ничего не замечает и все увлечены только собой. Что есть только игра, правила которой придумали сами избранцы. Так ведут себя глупые дети у витрины кондитерской. Глупые, потому что глаза у них больше, чем желудок. Потому что пропитались обманом, как бисквиты ромом. Играют в аристократов, самозабвенно принимая лукавые поклоны. Но забыли они, что нет худшего унижения, чем зависеть от подачки, будучи благодарным. Вырастили своих завтрашних палачей. Жестоких палачей - злых русских, которых вроде бы купили, а те предали своих, но... Даже некоторых волков можно приручить: серые будут, конечно, лизать чужие лапы за корм, но рано или поздно... Рано или поздно природа заставит их огрызнуться. Это сильнее, чем их слабости, ведь они рождены волками от волков. А русский индеец - волк одиночка. Не злой волк, думающий.
- Как его зовут?
- Я же говорил, что не знаю. Он ещё не родился.
***
