Бомарше хорошо знал эту грозную власть: клевета лучше запечатлевается в памяти, чем свидетельства и правда. Так и наиболее подробный и наиважнейший документ, касающийся личной жизни этрусков, обязан тому, что следовало бы назвать самой большой кумушкой-сплетницей в истории. Речь идет о Феопомпе[60], который писал в середине IV века до н. э., сто лет спустя после поражения при Кумах, в то время, когда тосканцы вели борьбу с Римом.
Его слова должны восприниматься с большими оговорками. Мы должны помнить, что он был греком, чье мышление сильно отличалось от мышления этрусков, и что он с напыщенностью развивал традиционную тему критики (изнеженность, «truphθ» в греческом языке, «luxuria» в латинском языке), что его слова полны лжи и вымыслов самого автора, который, хотя и был историком, но не имел тем не менее необходимого для этого высокого разума.
В том, что этруски любили роскошь и предавались удовольствиям со всей возможной изысканностью, нет ничего позорного и удивительного для нас. Многие авторы (иногда вдохновленные Феопомпом) отмечали это: Аристотель, например, писал: «Тирренцы обедают в обществе своих жен, лежа на одной постели». Подобных свидетельств много. В них говорилось, что этруски два раза в день накрывали себе роскошные столы (в то время как римляне питались только один раз в день), лежали под покрывалами, «вышитыми цветами», были окружены множеством рабов, иногда очень пышно одетых. А еще утверждали, что этруски были «лишены мужества, которое у них было в прежние времена, из-за того, что они живут в бесконечных пиршествах и наслаждениях», что они слишком изнежены и потеряли ту репутацию, которую их предки приобрели себе на войне. В реальности это увлечение удовольствиями не было причиной упадка этрусков, и часто изображаемые толстяки являются лишь карикатурой (они существуют везде — их больше среди богатых, но это не может быть характеристикой, данной целому народу).
Все клеветнические слова древнегреческого историка Феопомпа являются лишь проявлением обычного расизма, когда человек не пытается понять различия между народами, но предпочитает злословить, чтобы элементарно удовлетворить свою очевидную зависть. Клевета Феопомпа показывает его узкомыслие, показное целомудрие и неприступность этого автора. Мы знаем, что на самом деле дети этрусков не рождались на свет, не зная своих отцов. Найденные надписи, напротив, показывают значимость семьи для этрусков, а их гробницы задуманы как настоящие жилища для ушедших в вечность родственников с ясной идентификацией каждого из членов семьи.
