Он знал, куда нужно идти. Его ноша оказалась на удивление легкой, или же нервное напряжение придало ему сил. Глеб не задумывался об этом. Дождь прекратился, и только с деревьев с шумом срывались вниз тяжелые капли. Ноги проваливались в хвою, в мягкий сырой мох. Скоро сосняк закончился. Поднялся ветер, разорвал пелену туч, и выглянула луна. Ее тусклый мрачный глаз то закрывался, то открывался, помогая Глебу не сбиться с пути.
Он спустился в низину, покрытую мелколесьем. Под ногами чавкало. Запахло торфом. Местные васильковские и ключевские грибники считали это место гиблым и обходили его стороной. Говорили, что под слоем почвы якобы прячется подземное озеро, и можно в него провалиться. Здесь недалеко Глеб нашел островок, заросший осинником и волчьими ягодами, на котором часто уединялся, жег костер. Сырые дрова не хотели разгораться, и Глеб соорудил для себя поленницу, притащил еловых веток, накрыл ее. В поленнице была припрятана и старая канистра с бензином.
Выбравшись на островок, он сразу почувствовал под ногами твердую землю, положил тело Алисы и, стараясь ни о чем не думать, принялся разбирать поленницу, готовить костер. Большой погребальный костер для своей возлюбленной. Она любила огонь и не была бы против.
Дождь совершенно прекратился, и Глеб счел это добрым знаком. Значит, Алисе по душе его приготовления. Он делал все как в лихорадке, сам объятый пламенем нервного возбуждения - не замечая ни времени, ни звуков, ни ветра, ни стука своего сердца, как бы выпав из мира живых вместе с Алисой. Они оба были теперь на другом берегу - не доступные никому и ничему: свободные…
Когда пламя занялось как следует, раздуваемое ветром, охватило тело Алисы, Глеб покачнулся - ему показалось, что он отрывается от земли вместе с ней, улетая в черное, бездонное, полное дождевых туч небо… прорываясь сквозь них к далеким прекрасным звездам…
Он сел на мокрую землю и закрыл глаза. Жар пламени ласкал его страстно, исступленно, как иногда, в редкие мгновения интимности ласкала его Алиса… она дарила ему свое последнее тепло, последний огонь любви, последний горячий поцелуй…
Глеб пришел в себя, очнулся… когда на краю мглистого неба появилась первая стылая прозелень…
- Я спал? - пробормотал он, не желая возвращаться оттуда… где нет ни ревности, ни страданий, ни потерь… - Мне снился страшный, ужасный сон!
Он посмотрел на остатки ночного костра и понял, что сон продолжается. На ватных ногах Глеб поднялся, собрал все в кучу, обложил дровами и снова поджег. На этот раз горело быстро, а то, чего огонь не одолел - Глеб закопал, засыпал прелой листвой.
Пора было уходить. Как в тяжелом дурмане Глеб шел обратно через низину и сосновый лес. В дом войти не смог… Привел себя в порядок во дворе, ополоснувшись ледяной водой из бочки. Он не ощущал холода - двигался как заведенный, без мыслей, без чувств.
Поднялся хмурый рассвет, и Глеб, подчиняясь положенному ритму, отправился на стройку. По дороге он осознал всю бессмысленность своей жизни, работы, учебы… Для него теперь все изменилось, настала иная пора - время возмездия. Алиса не просила его об этом - он сам так решил.
- Остальное вы знаете, - заключил Конарев свое длинное повествование.
Воцарилась тишина.
- Ты, часом, не спятил, парень? - хрипло произнес Фарбин, первым нарушая молчание.
Глебу налили еще коньяку и закрыли его, сонного, в одной из комнат. Чтобы не натворил глупостей.
- Вы ему верите? - спросил Альберт Демидович сыщика, когда они остались наедине.
Господин Смирнов развел руками:
- Это имеет значение? Думаю, все так и было. Во всяком случае… теперь мы знаем, где Алиса. Будете звонить в милицию?
- Вы меня удивляете, - вздохнул Фарбин. - Зачем? Бедная девочка… Неужели она… ее больше нет? Невозможно представить!
Он склонился, сжал руками голову.
- Глеб пришел сюда, чтобы наказать убийцу, - сказал Смирнов. - Он думал, что это вы… или Рогожин. А поскольку Савва Игнатьич умер без его вмешательства, он взялся за вас. Глеб винит вас в равной степени. В его глазах вы оба заслуживаете мести. Как бы то ни было, Алису вы у него отобрали - соблазнили ее своим богатством, неограниченными возможностями, вы развратили ее, вовлекли в блуд. Рогожин рисовал ее обнаженной…
- Чушь! Может, я этого и хотел, но получилось по-другому: Алиса оказалась слишком пленительной, влекущей… Ее грех был ангельски невинен! Даже Савва не устоял перед ее чарами. Видимо, он сам подарил ей «этрусское» зеркало - вещь, которой очень дорожил.
- Вы уверены?
- Зная Рогожина - да. Никто не догадался бы вложить в руки мертвой девушки краденое зеркало. Оно принадлежало ей…
- … и убийца нашел зеркало в сумочке Алисы - больше при ней ничего не было. Он сделал намек. На Рогожина? На Глеба? На вас? Он должен был понимать значение этого предмета, - задумчиво произнес Всеслав.
- Думаете, это сделал я?
Лицо Фарбина дрогнуло, губы сжались. Сыщик проигнорировал его вопрос.
