- Оклемался? - откуда-то сверху спросил неприятный голос.
Глеб приоткрыл глаза и увидел своего заклятого врага. Тот стоял, держа в руках железную кочергу.
- Слава богу, живой, - усмехнулся враг. - Я уж думал, помер ты от страха, парень! И я ничего не смогу от тебя узнать.
Глеб хотел выругаться, но издал только нечленораздельный звук. Он лежал на полу со связанными руками, ноги ужасно болели.
- Нехорошо, парень, врываться в чужой дом без приглашения, - назидательно произнес враг. - Да еще набрасываться на спящего человека. Злой ты! А злые плохо кончают.
- Мм-м-ммм… - промычал Глеб, вскипая от ярости. - Убью…
- Этот шанс ты уже упустил. Так что не сверкай глазами-то! Лучше признавайся, чего тебе от меня надо?
- Убью… все равно убью…
- Ну, хватит! - потерял терпение враг. - Ты ведь Глеб Конарев? Я тебя узнал. Может, мне в милицию позвонить? Там с тобой быстренько разберутся. Впрочем… спешить некуда. Полежи покуда, подумай, как ты дошел до жизни такой, студент!
Враг вышел в другую комнату и набрал чей-то номер телефона, сказал:
- Он здесь. Да… Как мы и предполагали. Приезжайте. Думаю, нам будет о чем поговорить.
Глеб от бешенства едва зубы в порошок не стер. Но что он мог сделать? Попался, как самый последний идиот! Сам шел в расставленные сети… слепой от ненависти, от жажды мщения. Не понял, что человек на диване у камина вовсе не спит, а искусно притворяется, поджидает его, Глеба, чтобы поймать на месте преступления. Теперь и вправду все кончено…
Враг вернулся, сел на диван. Глебу были видны его туфли из дорогой мягкой кожи, удобно облегающие ногу; ворс ковра щекотал лицо, пах дымом догорающих дров. Раскаленные от жара поленья рассыпались на красные угли. Враг взял кочергу, поворошил их, подбросил в огонь пару березовых чурок.
«Этой кочергой он меня и свалил, - подумал Глеб. - Дал по ногам со всей дури. Хоть бы переломов не было».
- Что, студент, оплошал? - ехидно усмехнулся враг. - То-то! Полежи, остуди горячую головушку. Ментам я тебя, пожалуй, отдавать не стану. Сам разберусь, что ты за птица и зачем сюда прилетел, устрою тебе и суд, и наказание.
Дверь в комнату открылась, кто-то вошел, и враг поднялся ему навстречу.
- Вот он, полюбуйтесь, господин Смирнов! Хотел голову мне разбить… Но я с таким щенком еще способен справиться. Хорошо, кочерга под рукой оказалась.
Сыщик присел на корточки рядом с Глебом, заглянул ему в лицо:
- Что, парень, будешь правду говорить?
- Сдал меня, гад… - простонал тот, пытаясь отвернуться. - Надо было придушить тебя там, в склепе! Дурак я!
- Это ты верно подметил, - кивнул Всеслав. - Спорить не стану. «Неуловимый мститель» из тебя не получился. А у вас неплохая реакция, Альберт Демидович! Славно вы его кочергой свалили. - Он ощупал ноги Глеба, улыбнулся. - Кости, кажется, целы.
- Надеялся незаметно ко мне подкрасться, студент? - склонился к лежащему Фарбин. - Я чужого за версту чую, как волк! И слух у меня тонкий, музыкальный. А чердак я нарочно открытым оставил…
- Не верь ему! - прохрипел Глеб, глядя на сыщика. - Он… Алису…
- Посмотрите, господин Смирнов, что я обнаружил у этого мерзавца во внутреннем кармане куртки, - вмешался Альберт Демидович. Он жестом указал на стол, где лежало, переливаясь в отблесках пламени, роскошное ожерелье из сиреневатых аметистов. - Это украшение я подарил Алисе! Уходя, она забрала его с собой. Остальные подарки она от меня не принимала, а ожерелье пришлось ей по душе. Как оно попало к этому негоднику?
- Он все врет! - сверкал глазами Конарев. - Хочет на меня свалить…
- Откуда у тебя ожерелье? - серьезно спросил Всеслав. - Шутки закончились, Глеб. Ты знаешь, где Алиса! Говори…
- Она ушла… - шептал Глеб, а по его щекам текли слезы. - Ушла навсегда! Ее больше нет…
Лицо Фарбина исказилось, стало мертвенно-бледным.
- Ты… убил ее… - одними губами то ли спросил, то ли предположил он. - Убил… Не может быть! Скажи, что она жива… Где она? Где Алиса?! - Он бросился на Глеба и принялся остервенело трясти его. - Проклятый сопляк! Недоносок! Ревнивый подонок! Где Алиса?! Говори, тварь!
Если Фарбин играл, то явно переигрывал. Подобное проявление эмоций шло вразрез с его хладнокровной, бесстрастной натурой. В какой-то момент он сам осознал всю нелепость происходящего… опомнился, разжал руки и отпустил Глеба.
- Что вы сидите? - спросил он Смирнова. - Этот… выродок убил Алису!
- Надо развязать его, - спокойно сказал сыщик. - У вас есть водка?
- Только коньяк.
- Налейте…
Альберт Демидович пришел в себя. Он молча взял со стола бутылку коньяку, налил половину стакана и протянул Глебу.
- Пей, ублюдок, - спокойно и страшно произнес он. - Жить тебе осталось, пока будешь говорить.
Сыщик развязал парня, усадил его на диван. Руки Глеба затекли от веревки и не слушались. Коньяк плескался в стакане, норовя вылиться на светлую диванную обивку. Глеб с трудом проглотил его. Ему стало безразлично, что с ним будет. Так почему бы не выпить, раз предлагают? Мир давно приобрел для Глеба несмываемый отпечаток смерти… какая разница, когда она придет и к нему?
