Память вернула его в ту ночь, когда он гнался за ней на такси по петляющим загородным дорогам, когда темный «Рено» привез Алису в «пещеру тролля». Разве назовешь как-то иначе тот глухой угол, то заброшенное жилище, куда чудовище привезло красавицу? Глеб узнал его, хотя черное дело творилось во мраке. Он узнал бы его где угодно и когда угодно, даже с завязанными глазами! Алиса рядом с ним казалась хрупкой, печальной и обреченной. Она не улыбалась, шла… как завороженная, с лихорадочным, остановившимся взглядом.
Глеб не мог думать, зачем они приехали сюда, что будут делать, закрыв за собой двери… Алиса просто не могла быть здесь! Это место и этот мужчина никак не вязались с ее вкусами, взглядами, желаниями и мечтами. Вопиющая несуразица происходящего сбивала с толку. Нереальность того, что он видел, мутила сознание Глеба. Но Алиса - вот она… ее он ни с кем никогда не спутает, - положила руку на ладонь чудовища и идет в его нору! Что с ней? Она как будто спит…
Девушка и ее спутник скрылись в доме; «Рено» развернулся и медленно покатил прочь, подпрыгивая на ухабах. Его красные габаритные огни удалялись, пока не исчезли за поворотом.
«Значит, они приехали надолго, - подумал Глеб, чувствуя холодную пустоту внутри. - Но как же я? Что же мне-то делать?»
Он задохнулся от ревности, от обрушившихся на него видений того, чем занимаются или будут заниматься Алиса и тот, кто привез ее сюда. Ледяная пустота взорвалась клокочущим жаром, гневным отчаянием, ослепила и оглушила. Глеб, кажется, отключился… на миг. Хорошо, что таксист, молодой улыбчивый паренек, еще не уехал. Он оставил машину далеко на обочине, а сам пошел за Глебом. Паренек сочувствовал обманутому студенту. Они познакомились по дороге, и Глеб поделился с водителем своими переживаниями.
- Братан… братан… очнись, - бормотал таксист, склонившись над ним. - Ты чего, а? Бабы того не стоят, братан!
Глеб его не слышал. Паренек побежал к машине за нашатырем, а когда вернулся, пассажир уже пришел в себя. Ему было неловко за проявленную слабость. Что это на него вдруг нашло? Сказались бессонные ночи, невыносимое нервное напряжение, в котором он находился.
- Уезжай, - хрипло произнес он. - Я должен сам, один… Вот, возьми.
Он протянул пареньку деньги.
Тот взял, но продолжал стоять, переминаясь с ноги на ногу.
- Ты… гляди, не натвори беды! - серьезно сказал он Глебу. - Поедем со мной. За обратную дорогу я денег не возьму.
- Нет, - упрямо покачал головой Глеб.
- Да плюнь ты на нее! Узнал, что стерва, и плюнь! Девок-то вокруг - хоть косой коси!
- Уезжай, - с тоской повторил Глеб. - Не томи душу.
Парень досадливо кашлянул, спрятал деньги в карман брюк и зашагал прочь.
Конарев остался один в темноте, огляделся. Улочка упиралась в молодой лес, по которому гулял ветер. Он приносил с порубки запах опилок. Свежий, горьковатый воздух обжигал Глеба… возвращая его к действительности. Он в горячке начал строить планы мести - сиюминутной, беспощадной. Пойти и убить их обоих! Задушить! Зарезать! Поджечь дом!
Постепенно он остывал, и картины мести меркли, бледнели… Он понял, как ненужно, бесполезно все это, и как эти мысли чужды его любви к Алисе, тем словам, которые он говорил ей… всему тому, что он переживал благодаря ее близости.
Немного успокоившись, Глеб посмотрел на дом. В щели ставень просачивался свет. Где-то заунывно, монотонно кричала и кричала сова. Ветер раскачивал верхушки сосен.
Глеб уже видел человека, который привез сюда Алису, и сразу возненавидел его. Этот мужчина посещал модельное агентство. Он был страшен, неуклюж, нелеп… одним своим видом нарушая окружающую гармонию. Что у него могло быть общего с этим элегантным особнячком, с людьми, работающими в агентстве, с клиентами, которые изредка входили и скрывались за тяжелой красивой дверью? Что у него могло быть общего с Алисой?
Звук ее имени болью отозвался в сердце Глеба. Он не мог больше бороться с собой… Тенью скользнув к дому, он приник к щели, откуда шел свет. Ставни были плохо пригнаны или рассохлись - и Глеб увидел Алису, ее обнаженное плечо… Она раздевалась! Кровь ударила ему в голову, закипела. В глазах стало темно.
Он отшатнулся, как будто его ударили, отскочил и бросился бежать. Куда? Зачем? Сколько времени он несся напролом через лес, не разбирая дороги?
Когда ноги подкосились от усталости, Глеб опустился на землю, не чувствуя ее под собой, и дышал, как загнанный зверь - судорожно, хрипло. В груди горело…
Казалось, ничего хуже быть не может. Но за той ночью пришла другая, гораздо более страшная.
Сколько с тех пор прошло времени? Теперь он начал понимать, что время не измеряется днями и месяцами. Оно измеряется событиями. Или вообще исчезает, перестает быть… Год с Алисой вместил в себя больше, чем вся его предыдущая жизнь - и радостей, и страданий, и любви, и черной, неизбывной тоски. И все же за один ее миг он согласился бы отдать многое… если не все.
