Образ Алисы, ее светлое, выразительное лицо возникло перед Глебом, оттесняя прочие видения. Она смотрела, не отрываясь, требовательно и нетерпеливо, как бы взывая к нему. В ее глазах горел небесный огонь…
- Чего ты от меня хочешь? - прошептал он. - Чего ждешь? Что я сделал не так? Чего я не понял до конца?
Ощутив на щеках влагу, Глеб вытер ее ладонями. Неужели он плачет? Он еще способен плакать… Значит, его сердце не окаменело, не превратилось в бездушный механизм, в насос, перекачивающий по жилам кровь. А казалось, что жизнь ушла, покинула его в ту дождливую, ненастную ночь… с тревожно выглядывающей из-за туч луной… растворилась в шуме капель, в треске сырых сучьев, в торфяном запахе болота… в том ужасном костре, который никак не хотел разгораться…
Тот костер снился Глебу, как только он закрывал глаза и проваливался в дремоту. Его красное пламя выплевывало в небо искры; они с шипением гасли, падая на мокрую траву. Его горящие языки отплясывали жуткий, незабываемый танец смерти… Да, Глеб тогда решил, что он умер, и верил в это до сегодняшнего дня. Слезы убедили его в обратном. Мертвые не плачут… это он знал точно.
Глеб продумал до мелочей, как он сделает свое последнее дело на этой земле. У него почти не было сомнений, что по-другому поступить нельзя. Он остался один на один со злом… и должен довести дело до конца! Но эта встреча в склепе… Надо же, где людей может свести судьба! То, что он там увидел, пошатнуло его решимость.
Может быть, позвонить этому Смирнову, рассказать ему еще кое-что, посоветоваться?
Глеб достал из большого внутреннего кармана куртки старое бронзовое зеркало, положил его перед собой. Поверхность зеркала была тусклой. Глеб протер ее рукавом, уставился, не отрываясь. Ничего… Зеркало молчало. Он перевернул его: на обратной стороне зеркало украшала гравировка - бородатый человек с крыльями держит в руке неопределенный предмет и пристально в него всматривается.
- Совсем как я! - усмехнулся Глеб. В последнее время у него развилась привычка разговаривать с самим собой. - И что ты там видишь, приятель?
Зеркало напомнило ему о скандале, который разразился у них с Алисой.
После ночи, которую она провела с тем ужасным человеком, Глеб молчал, стараясь делать вид, будто ничего особенного не произошло. Алиса вела себя так же. Она намеренно не хотела ничего понимать. И он первый не выдержал, сорвался…
Алиса все отрицала. То есть да… она ездила с тем мужчиной, но…
- Это не то, что ты думаешь! - возмущенно кричала она. - Не смей следить за мной! Не смей читать мне нотации! Я не обязана перед тобой отчитываться о каждом своем шаге! Если ты мне не доверяешь, не встречайся со мной. Разорви отношения. Ты же считаешь меня шлюхой, да? Так брось меня! Зачем тебе шлюха?!
Она плакала. Глеб горько раскаивался в том, что затеял этот дурацкий разговор. Он же доверяет ей? Или нет? Тогда Алиса права. Раз между ними больше нет доверия, о какой любви идет речь?
И он, как всегда, просил прощения, проклинал себя за ревность, за подозрительность.
- Я люблю тебя, - шептал он, прижимая ее к себе. - Безумно люблю… У меня просто сердце разрывается! Я тебе все прощу, все! И ты меня прости…
После примирения прошло несколько дней. Глеб поклялся не следить за Алисой, не допускать никаких ревнивых мыслей. Он сжал зубы, стиснул себя в комок.
Она смилостивилась, провела с ним восхитительный интимный вечер вдвоем - со свечами и горячим вином. Ее глаза, пьяные, подернутые туманной дымкой, мечтательно смотрели на огонь.
В тот вечер она показала ему зеркало.
- Что это? - удивился Глеб. - Где ты взяла?
- Этрусское зеркало, - сказала Алиса. - Ты веришь в пророчества?
Смирнов легко нашел модельное агентство «Авгур».
«Птичий» холл был точно таким, как его описала Ева - шумным, пестрым и необычным. Посетитель сразу попадал из хмурой осенней Москвы в уголок тропического леса, полный ярких красок и птичьего гомона. Здесь даже пахло чем-то южным - апельсинами, ананасами.
- Могу я видеть госпожу Хмелину? - спросил сыщик у вертлявой остроносой секретарши, облаченной в немыслимый оранжевый наряд из шелка и перьев.
Она сама была похожа на тропическую птичку.
Красивый мужчина произвел впечатление - это Всеслав понял по ее загоревшимся глазкам, густо подведенным краской.
- Первая дверь направо, - жеманно улыбнулась она. - Вас проводить?
- Спасибо, я сам…
Господин Смирнов уловил запах ее «тропических» духов. Вероятно, это они благоухали на весь холл - смесь манго, бананов и апельсинового сиропа. Дама явно не экономила парфюмерию.
Тамара Яковлевна оказалась особой более строгой и деловитой - она приветливо кивнула вошедшему, вежливым отработанным жестом пригласила сесть в кресло из желтой кожи. Мебель в агентстве была стильная, дорогая и очень яркая.
