Официантка принесла заказ, и он замолчал. Ева тоже молчала, прикидывала, как лучше приступить к делу. Жаркое было вкусное, но у нее пропал аппетит. Алексей Степанович тоже ковырялся вилкой в тарелке скорее из вежливости, для поддержания компании.
- Глеб ее убил, - вдруг сказал он. - Я чувствую.
У Евы глаза стали большими, как два блюдца.
- Но… зачем ему это делать? - удивилась она. - Глеб ее любит. Он…
- Ах, оставьте, ради бога! - возмущенно перебил ее Данилин. - Любит! Ненавижу это слово! Чего только не совершают люди «во имя любви»?!
Молодая женщина, сидящая за соседним столиком, повернулась в их сторону.
- На нас обращают внимание, - шепнула Ева.
- Ну и пусть, - понизил голос Алексей Степанович. - Вас это волнует? Меня - нет. Моя сестра стала жертвой этой вашей любви… возможно, заплатила жизнью за это… сомнительное удовольствие. Вы понимаете? Ясновидящая не зря сказала, что не стоит Алису искать и что ей уже ничего не грозит. Правильно! Мертвым уже нельзя нанести вред.
Данилин налил себе полный фужер воды, залпом выпил. Его руки дрожали.
- Я хочу, чтобы Смирнов выследил Глеба… хочу посмотреть этому негодяю в глаза! Пусть скажет, что с моей сестрой! Неизвестность невыносима! Лучше узнать страшную правду, чем вот так мучиться… представлять себе разные ужасы.
- Он делает все возможное, - сказала Ева.
- Как же! Он занимается какими-то модельными агентствами, вместо того чтобы… Впрочем, простите. Я не вправе диктовать ему, как поступать.
Ева поняла, что Славка не посвятил Данилина в подробности относительно связей Алисы с агентством «Авгур», и тоже решила не касаться этого вопроса.
- Все может оказаться совсем не так, - возразила она. - Не стоит торопиться с выводами. Почему вы подозреваете Глеба в убийстве? У вас есть основания?
- Они не подходят друг другу. Наверное, Алиса решила бросить его… Я не знаю! Может быть, она хотела вернуться домой. Или… он мог ее ревновать. Такие типы жутко ревнивы! Это - болезнь. Сейчас молодые люди неуравновешенны, агрессивны, легко впадают в бешенство. Они пьют, употребляют наркотики. А под кайфом убить - для них что стакан воды выпить.
- Глеб не пьяница, не наркоман. Смирнов выяснял.
- Значит, он просто маньяк! - стоял на своем Данилин. - Нынче маньяков развелось, как грибов в лесу.
Ева не стала спорить. Алексей Степанович был измотан ожиданием, беспокойством о судьбе сестры. Его нервы явно сдавали.
- У Алисы в последнее время не появлялось каких-либо новых вещей? - спросила она, отвлекая Данилина от навязчивых подозрений по поводу Глеба. - Чего-то необычного?
- Вроде бы нет. Точно сказать не могу… я был занят работой, приходил поздно. Я и Алису мельком видел, не то что ее вещи. Намекните хоть, какие. Одежда? Книги? Духи?
- Например… что-нибудь старинное, - сказала Ева. - Статуэтки, безделушки, украшения? Зеркало?
- К зеркалам она всегда питала слабость, - оживился Алексей Степанович. - Могла часами сидеть, уставившись в зеркало. Девчонки, наверное, все такие. А безделушками, украшениями Алиса особо не увлекалась. Нет… Я бы расспросил у матери, но боюсь испугать ее. Она сейчас очень болезненно воспринимает все, касающееся моей сестры.
Ева пожалела, что не может показать ему «этрусское» зеркало - Всеслав захватил его с собой.
- Я хочу уточнить кое-что, - осторожно начала она. - Вы только не волнуйтесь. Посмотрите внимательно на эти фотографии.
Ева вытащила из сумочки и разложила перед ним несколько снимков.
- Вот Алиса! И вот, - показал на некоторые из них Данилин. - Вот Глеб. Вот они вместе… - Он с недоумением поднял глаза на Еву. - Это же наши фото! Вы их взяли для опознания. Славка Алису помнит только маленькой девочкой… встреть он ее сейчас, не узнал бы. А это что?
Данилин показал на снимки, которые видел впервые.
- Вы смотрите, смотрите… - сказала Ева.
Он придвинул фотографии поближе. Его лицо приняло напряженное выражение, на скулах появились красные пятна.
- Боже мой… Господи! Не может быть…
Господин Фарбин понял, что сыщик пришел с определенной целью. Вряд ли его всерьез интересует причина смерти художника Рогожина. Это, скорее всего, начало, за которым последует продолжение.
Альберт Демидович забавлялся. Он давно не играл в психологические игры и от души наслаждался происходящим.
Дождь усиливался, стучал по стеклу в потолке, шумел за окнами. Со двора пахло мокрой сосной. Дрова в камине потрескивали от жара. Над камином висела искусно вылепленная маска женщины в огромном кокошнике - черты ее лица оттеняли мягкие сиренево-вишневые краски деталей головного убора, на шее мерцало ожерелье. Ее глаза были кокетливо подведены, а губы улыбались.
Смирнов, наверное, слегка опьянел, потому что лицо женщины показалось ему знакомым.
- Я ее уже где-то видел, - сказал он.
- Вот как? - полуудивленно-полунасмешливо воскликнул Фарбин. - Это голова менады. В Древней Греции так называли жрицу Вакха, вакханку. Прекрасная работа! Савва выполнил ее для меня из терракоты.
- Мне нравится.
