— Но на этот раз тебе стало плохо как никогда. У тебя закружилась голова. Тебя затошнило. Что изменилось? Думай, — Дин сиял, точно ведущий телевизионной викторины. — Скажу тебе в утешение — эти симптомы не у тебя одной. Все твои приятели валяются на полу с мигренями, во всяком случае, те, которые поспешно нацепили дареные побрякушки.
Прислонившись спиной к стенке, Хейзел провела ладонью по лбу.
— Ни черта не соображаю. Оставьте меня в покое.
— Не оставлю.
— Вы же сами сказали, что гуманитарный склад ума — это диагноз. Значит, по Вашим меркам я неизлечимо больна. Неужели Вам приятно вести беседу с интеллектуальным инвалидом?
— Я не прошу тебя решить биохимическое уравнение. Я прошу тебя подключить логическое мышление. Логика — это тоже из области гуманитарии. Думай.
Хейзел с трудом подняла опухшие веки.
— Я выполнила Ваши указания. Что Вам ещё надо?
— Я хочу, чтобы ты соединила точки, научилась мыслить как учёный, даже если ты не хочешь постигнуть точные науки. Твоим друзьям резко подурнело. Сначала они вставили себе гвоздики, а потом напились. Ты до сих пор не поняла?
— Дело в гвоздиках, — выпалила Хейзел наобум. — Значит, они не простые.
— Ну, слава тебе, Господи! Наконец-то до тебя дошло. Можно медаль выдавать. Эти железяки — крошечные жандармы. На вид в них ничего особенного, но они выделяют в организм вещества, которые взаимодействуют с продуктами распада спирта, тем самым вызывая довольно тяжёлые побочные эффекты. Острота неприятных ощущений зависит от содержания алкоголя в крови. Твои друзья не подозревают, от чего им стало дурно, но этот эпизод им хорошо запомнится. У них закрепится неприязнь к спиртному. Вскоре их будет тошнить от одного запаха спиртного. То, что раньше казалось сладким нектаром, станет ядом.
Хейзел покачала своей всё ещё болевшей и затуманенной головой.
— Пасьянс не сходится. Я не надевала ваши дьявольские побрякушки. У меня в ушах те самые кольца, с которым я ушла из дома. Я их ни разу не вынимала.
Дин взял вялые руки девушки в свои и подвёл её к креслу.
— Присядь. Тебе будет легче переварить факты, которыми я с тобой сейчас поделюсь. Во время операции доктор Томассен вшил тебе в локоть небольшую спираль, сделанную из того же самого материала что и украшения. Разница в том, что тебе не так просто избавиться от своего жандарма, так как он вживлён в твою плоть.
— Я так и знала, — вздохнула Хейзел со смесью досады и облегчения. — Уж больно тщательно он разглядывал мой локоть. Сначала я списала это на собственную паранойю.
— Не сердись на него. Доктор Томассен не сделал ничего противозаконного. Он лишь выполнял указания. Перед выпуском из тюрьмы ты подписала согласие на лечение. Ты дала разрешение на любые целесообразные меры. Я не видел другого способа освободить тебя от твоих пагубных привычек. Надо было как-то рассеять этот едкий туман вокруг и внутри твоей головы.
Хейзел лишь рассмеялась не разжимая губ.
— Пойми, дитя, — продолжал Дин, устроившись напротив девушки, — человек порочен по своей натуре. Перевоспитать его можно только путём наказания. Вот почему богословы так щедро сдобривают свои проповеди описанием ада. В восточной Европе эту методику уже применяют с отменным успехом. Да, попадаются случаи с печальным исходом. Не все пациенты выдерживают такого лечения. Некоторые сходят с ума, накладывают на себя руки, но всё равно, побед больше чем поражений. Сколько людей погибает от цирроза печени, инсульта, передозировки и алкогольного отравления. Я уже молчу про аварии на дорогах. Пока в просвещённой Америке будут алкоголиков и наркоманов посылать в курортные реабилитационные центры, где их будут лелеять и гладить по спинке, проблема зависимости не будет устранена. Если мы научимся побеждать порок, используя страх и боль, единственные проверенные мотиваторы, то отпадёт необходимость в этих курортных вытрезвителях, которые высасывают кучу денег и выпускают людей ещё более немощными. Наркология перевернёт психиатрию с ног на голову. Это убьёт то. Грядёт революция, и наш институт будет в первых рядах.
С этими словами он открыл дверцу шкафа и извлёк бутылку ликёра. Вынув пробку, он поднёс её к носу девушки.
— Уберите, — простонала она чуть слышно, чувствуя как волна тошноты опять подступила к горлу, а в ушах опять завыли гудки машин. — Уберите эту гадость.
— Гадость, говоришь? Как быстро птичка сменила свой мотив. Ещё вчера ты бы выхватила бутылку у меня из рук и выхлестала содержимое одним залпом. Одного лечебного сеанса хватило, чтобы отбить у тебя эту напасть раз и навсегда. Скажи мне после этого, что мой метод не гениальный? Ты видишь, как я люблю тебя, какими секретами делюсь с тобой.
— Если это любовь, то как выглядит ваша ненависть?
