МакАртур больше не посылал Хейзел таскать передачи на Южную улицу. За последнюю неделю он ни разу не вошёл через красные ворота, отделявшие стационар от исследовательского корпуса. Похоже, он решил на какое-то время оставить её в покое и дать ей возможность до конца разжевать и распробовать всю горечь, весь позор своего положения. Впрочем, не было надобности повторно посылать её в Никотиновый Туннель. Он устроил ей испытание, и она сделала свой выбор, обличив себя предательницей. Ущерб уже был нанесён. Она подставила своих друзей, которые несколько месяцев кормили и веселили её, чтобы спасти Кена Хаузера, который даже не мог запомнить её имени и который, не долго думая, оклеветал её перед прокурором, чтобы увильнуть от судимости.
Однажды вечером, наконец, приоткрыв окно, глядя на освещённую огнями Филадельфию, она услышала гитарную музыку, лившуюся с соседнего балкона. Странные слова песни показались ей знакомыми. Они будто доносились из другой жизни, из другого века.
Сердце прекрасного юноши часто бывает уродливо.
Есть сердца, где любовь не живёт.
«И хрен с этим поспоришь», — подумала девушка, захлопнув окно и рухнув на постель.
У неё не было сил даже продолжать расчёсывать царапины на руках и шее. На них их так живого места не осталось. Жгучее покалывание не приносило чувства очищения.
В эту же ночь ей приснился на удивление яркий сон. Она лежала в той же позе, в которой уснула — на животе, обхватив подушку. Мужские руки, тонкие, но сильные, мяли ей спину. Жёсткие губы прижались к её затылку. Всё было бы сносно, даже, пожалуй, приятно. Какое-то время она лежала неподвижно, принимая настырные ласки. Как и следовало ожидать, беспокойные руки незнакомца не задержались на её спине и принялись скользить по бёдрам и груди.
— Эй, приятель, — пробормотала она в подушку, заёрзав, — сбавь обороты. Я не привыкла, чтобы так ко мне сзади подкрадывались.
Незнакомец навалился на неё всем телом.
— Сжалься, девушка! Люби меня!
Это был голос МакАртура. Сумасшедший учёный, который до этого кормил её высокопарными речами и изящно завуалированными угрозами, добрался до её постели. Так вот к чему он готовился все эти дни! Негодование током пробежало по нервным окончаниям Хейзел.
— О нет, как бы не так, добрый доктор!
Странный запах плесени, не свойственный медицинскому учреждению, ударил ей в ноздри. Открыв глаза, Хейзел вдруг увидела, что жёсткий больничный матрас превратился в бесформенный тюфяк, покрытый кровавыми пятнами. Её окружали каменные стены. А что это у неё над головой? Распятие Христа вместо плаката группы Led Zeppelin. Какого чёрта? От нарколога почему-то веяло ладаном и растопленным воском.
— Если бы ты знала, что такое моя любовь к тебе! — воскликнул он, сжав её в объятиях. — Это пламя, расплавленный свинец, тысяча ножей в сердце!
Вот до чего доводит голодание. Всё-таки, нельзя ложиться спать с пустым желудком. Этот дурацкий сон служил наказанием за то, что она так издевалась над своим организмом. Всё же, ей ничуть не улыбалось быть изнасилованной МакАртуром, даже во сне. А в том, что он собирался выполнить свои намерения, не было сомнений. Ведь не для того же он пришёл, чтобы читать сонеты у неё в ногах всю ночь. Его ледяные дрожащие руки блуждали по её телу. Губы впивались ей в шею.
— Пора с этим покончить, — сказал он, скрипнув зубами.
— Действительно, пора, — прошептала девушка, умудрившись перевернуться на спину под тяжестью его тела.
На мгновение показалось, будто она отвечает на его ласки, чем сбила его с толку. Можно было поклясться, что тонкие ножки обвились вокруг него. Этого короткого отрезка времени ей хватило, чтобы завладеть ситуацией. Её рука нащупала под подушкой холодный металлический предмет с рукояткой и лезвием. Она понятия не имела, как этот предмет проник к ней в постель, но он подвернулся ей в самый подходящий момент. Сделав последние усилие, Хейзел ударила им наобум. Незнакомец не издал ни единого звука, но девушка почувствовала, как тело, навалившееся на неё, вздрогнуло и обмякло, и его руки соскользнули с её тела. Что-то горячее и вязкое капнуло ей на лицо.
Очнувшись, Хейзел увидела вокруг себя привычные больничные стены, украшенные плакатами. Она сидела на той же самой койке, сжимая в руке скальпель, который ей шутливо подарил доктор Томассен. На белых простынях виднелись свежие красные пятна. Присмотревшись поближе, Хейзел поняла, что кровь капала из пореза у неё на ладони. Очевидно, во сне её угораздило схватить лезвие.
***
На следующее утро в наркологическом стационаре произошёл небольшой переполох. У юной пациентки в седьмой палате случился нервный срыв. Она валялась на полу и выла, «На помощь ко мне! Убийца! Вампир!» Такие эпизоды случались достаточно часто, так что медперсонал отнёсся к этому вполне спокойно. Потому как в тот день её нарколог был болен, к ней прислали хирурга, который когда-то оперировал её локоть, прислали, скорее, ради формальности.
Доктор Томассен неторопливо зашёл в палату и тут же поморщился.
