— Не придуривайся. Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Я всегда держала щепотку травы в пакетике, для себя, для случайного друга. Я никогда не занималась торговлей. Логан мне такого не доверил бы. Он малолеток не привлекает к этому делу. Раз Кен в сознании, он может поговорить с полицией. Моё дело пересмотрят. Меня выпустят. Кен наверняка не знает, что я здесь. Он мне столько всего наобещал в тот вечер. Ему не составит труда рассказать правду.
Игривый огонёк сверкнул в единственном зрячем глазу Мартина. Он чувствовал себя старшеклассником, снизошедшим до игры дошколят.
— Хочешь, я с ним поговорю?
На минуту забыла, что доктор Томассен служил тому самому извергу, по чьей вине она потеряла свободу.
— Да! — выпалила она, вцепившись смуглыми пальцами в подол белого халата. — Хочу. Прошу. Поговори с ним. А ещё лучше, приведи его ко мне. Устрой так, чтобы мы могли увидеться.
Мартин бесцеремонно вырвал халат у неё из рук.
— Я, конечно, не для того получал медицинское образование, чтобы передавать любовные послания между пациентами, но, думаю, корона не слетит. Так и быть, я выполню твою просьбу при одном условии.
— Что угодно.
Действительно, в эту минуту Хейзел готова была согласиться чтобы ей вшили печень обезьяны.
— Ты вернёшься к себе в палату, как хорошая девочка, и не будешь устраивать публичных сцен. В противном случае, я передам тебя в руки психиатров, и… «Полёт над гнездом кукушки» покажется тебе провансальским курортом.
Убедившись, что Хейзел выполнила его указания, Мартин спустился в столовую. Бывший капитан команды лакросс сидел у столика, повернувшись лицом к окну. На подносе медленно умирал омлет с беконом.
— Доброе утро, Хаузер, — поприветствовал его Мартин. — Я рад, что ты выбрался из палаты.
Кен кисло поморщился и развернулся на девяносто градусов.
— Ах, доктор Освенцим. Газовая камера готова?
— Сегодня тебя не удушат, не бойся. Твоя очередь не подошла. У тебя есть пара минут? Я хочу с тобой кое-что обсудить.
— Надеюсь, темой разговора будет меню в столовой. Одна и та же пресная гадость. Даже в университетской столовой еда была лучше.
— Ты хочешь вернуться в Темпл, не так ли?
— А тебе какое дело? Какого хрена ты сюда припёрся? Позлорадствовать что ли? Тебе, небось, в кайф, что ты стоишь, а я сижу в инвалидной коляске.
— Если хочешь, я могу сесть тебе на колени, — ответил Мартин невозмутимо. — Тогда мы будем на одном уровне.
— Что тебе надо?
— Я пришёл поговорить с тобой по-человечески. Твоим состоянием интересуется одна молодая особа.
Ухмылка озарила бледное, прыщавое лицо бывшего хлыща.
— Моим состоянием интересуется вся женская баскетбольная команда. Тёлки из Темпла ждут моего возвращения.
— Речь идёт о десятикласснице, которая сидела за рулём, в тот вечер, когда случилась авария.
Кен поморщился и нетерпеливо облизал губы, точно пытаясь избавиться от горького привкуса.
— Эта шлюшка по кличке Трюфель? Или как её там…
— Её зовут Хейзел.
— Эта мразь подмешала мне какой-то дряни в бокал. У меня потом чёртики перед глазами прыгали. У меня было такое нехилое психоделическое путешествие до самого Тибета. Думал, тронусь. Надеюсь, её упекли.
— Она находится с тобой под одной крышей.
Издав глухое рычание, Кен вцепился руками в поручни кресла.
— Охуенно… Значит, она видела меня в коляске? Ещё этого не хватало. Может, она ещё и фотку успела щёлкнуть?
— Не волнуйся, у неё больше нет фотоаппарата.
— Так какого чёрта она здесь? Она преступница или больная? Или и то, и другое?
Мартин вздохнул и облокотился на стол. Этот разговор уже вымотал его, а он ещё не перешёл к главному.
— Слушай, Хаузер, я не собираюсь становиться на чью-то сторону. Я не говорю, что кто-то прав, а кто-то виноват. Я просто пообещал передать тебе сообщение от неё. Девчонка надеется на твою помощь.
— Она охренела! Как я могу ей помочь? Она меня чуть на тот свет не отправила.
— У неё сложилось впечатление, — и не спрашивай, как оно сложилось — что вы с ней до сих пор друзья, а может даже и больше. Она свято верит, что ты можешь помочь оправдать её.
— Она реально охренела, — Кен хлопнул себя по загипсованной коленке. В его голосе уже не было возмущения. — Мне нечего сказать в её защиту. Я уже всё сказал прокурору. Да, я был настроен её трахать в ту ночь. От этого я не открещиваюсь. Она сама мне на шею повесилась. Мы с ней договорились поехать ко мне в общагу. До этого заскочили в какую-то забегаловку пожрать. Не люблю ебаться на голодный желудок. Да, мы с ней выкурили косяк. Было дело. Я же не знал, что она мне какой-то кислотной хрени подмешает. Она это провернула, когда я вышел поссать. Всё это в протоколе. Дело закрыто. Я не собираюсь менять свои показания.
— Всё ясно, — протянул Мартин, выслушав откровения спортсмена. — Не буду мешать тебе восстанавливаться. Доедай свой омлет, пока не остыл. К тебе скоро посетительницы нахлынут. Ты должен быть в форме.
— Честно говоря, я не желаю никого видеть, — буркнул Кен. — Хотя придётся, рано или поздно. Не могу же я до бесконечности притворяться умирающим.
— Не увлекайся игрой в смерть. А то действительно помрёшь.
***
