Из всего, что связывает с прошлым, лишь последняя строчка первой строфы.
«Приют задумчивых дриад» хоть немного напоминает античность из первой главы. Правда, уже не римскую (латынь), а греческую. (Греческому языку Онегина никто не учил.)
Плотность населения резко уменьшается. «Уголок», «дом уединенный», «селы, здесь и там стада». И даже героини греческой мифологии дриады – задумчивые нимфы. Все остановилось во времени и пространстве. Все задумалось и успокоилось… Онегин один на один с природой и тишиной. Все, что осталось от прежних игр – маленький пушкинский каламбур в качестве эпиграфа: О rus! – О Русь! Эпиграф и последняя строка первой строфы все-таки перемещают нас в Рим. Потому что первая фраза из великого римлянина Горация и означает в переводе с латыни: «О деревня!» Вторая – по-русски: «О Русь!» Чудная шутка! Но античность здесь случайность или тонкий замысел? У гениального Пушкина случайностей не бывает. Дриады по-гречески – это нимфы, или духи деревьев. Ведь что такое буколическая поэзия? Это греческая пастушья поэзия – пастораль. А пастораль – это жизнь пастухов среди невинной и спокойной природы. Буколика часто противопоставлялась поэзии больших городов, безнравственной жизни их обитателей. Да, они, эти жители Рима и Афин – античных мегаполисов, конечно, куда более образованны, но… их культура суетлива, излишне эротична, лишена гармонии. Буколика! (О деревня!) Вот где рождается философия, логика, чистая красота. Вот как тонко обставил Пушкин переход от первой главы с ее безумным Петрополем в мир чистого созерцания и одинокой пастушьей свирели. Вот как хитро и умно осмыслен переезд Онегина!
От скуки, несмотря на подлинность всего, что его окружает, «он равно зевал».
И от скуки же произвел местную революцию, вспомнив свои экономические познания.
Маленькую революцию на маленькой территории своего поместья. Правда, вначале убедился, что место, куда завела его судьба, совсем не революционное:
Как бы мимоходом (чего только не сделаешь, когда не знаешь, как «время проводить») он построил мини-государство будущего. Настоящий бунтовщик!
(Крестьяне довольны!)
Еще бы!
Представляете себе? Отменил бесплатный рабский труд, заменив его на настоящую налоговую систему. И вот, наконец, главная мысль после всей пасторали. Перед нами вновь роман-пародия. После нововведений у Онегина появляются настоящие враги:
