На ветви сосны преклоненной,Бывало, ранний ветерокНад этой урною смиреннойКачал таинственный венок.Бывало, в поздние досугиСюда ходили две подруги,И на могиле при луне,Обнявшись, плакали оне.Но ныне… памятник унылыйЗабыт. К нему привычный следЗаглох. Венка на ветви нет;Один, под ним, седой и хилыйПастух по-прежнему поетИ обувь бедную плетет.

Вот и всё…

Но это близкое будущее поэта. А к моменту приезда из «Германии туманной»?

Ленский к неполным 18 годам «поклонник Канта и поэт». Оказывается, что в раннем детстве покойные родители обручили его с Ольгой, и Ленский приехал теперь в качестве жениха. Все, что у него есть, это Ольга и его любовь к ней. Но возникает еще один вопрос. Где и когда они встречались? В том самом раннем детстве? Когда их обручили? Подросток обручился и… уехал изучать Канта.

«Он был свидетель умиленный / Ее младенческих забав». Потрясающе! Разница в возрасте у них примерно полтора-два года. Вернувшемуся из Германии Ленскому нет 18, а Ольге 16 (она на год моложе Татьяны). «Умиленному свидетелю… младенческих забав» было пять, а Ольге… три. Ленскому шесть, Ольге четыре. Занимательная математика!

Но главное, это, безусловно, Кант. Давайте вместе с подростком Ленским почитаем Канта (правда, Канта ему скорее всего пришлось читать на языке оригинала – немецком):

«Метафизика, выраженная в понятиях, которые мы здесь дадим, – единственная из всех наук, имеющая право рассчитывать за короткое время при незначительных, но объединенных усилиях достигнуть такого успеха, что потомству останется только все согласовать со своими целями на дидактический манер без малейшего расширения содержания. Ведь это есть не что иное, как систематизированный инвентарь всего, чем мы располагаем благодаря чистому разуму. Здесь ничто не может ускользнуть от нас, так как то, что разум всецело создает из самого себя, не может быть скрыто, а обнаруживается самим разумом, как только найден общий принцип того, что им создано. Полное единство такого рода знаний, а именно знаний исключительно из чистых понятий, делает эту безусловную полноту не только возможной, но и необходимой, при этом опыт или хотя бы частное созерцание, которое должно было бы вести к определенному опыту, не в состоянии повлиять на их расширение и умножение».

Вот что читал и изучал бедный подросток Владимир Ленский в Гёттингенском университете!!!

К тому же этот студент пишет стихи. Какие стихи? Пушкин: «Так он писал темно и вяло, / Что романтизмом мы зовем». Или: «Он пел поблеклый жизни цвет / Без малого в осьмнадцать лет». Так Пушкин характеризует его поэзию. И когда Александр Сергеевич приводит примеры поэзии Ленского, то они звучат как чистейшая пародия на ОЧЕНЬ ПЛОХУЮ поэзию. Поэтому (предполагает автор), если бы он не был убит, то, скорее всего, поэта ждала бы вот какая участь:

А может быть, и то: поэтаОбыкновенный ждал удел.Прошли бы юношества лета:В нем пыл души бы охладел.Во многом он бы изменился,Расстался б с музами, женился,В деревне, счастлив и рогат,Носил бы стеганый халат;Узнал бы жизнь на самом деле,Подагру б в сорок лет имел,Пил, ел, скучал, толстел, хирел,И наконец в своей постелеСкончался б посреди детей,Плаксивых баб и лекарей.

Какой страшный приговор: «Расстался б с музами».

В деревне, счастлив и рогат,Носил бы стеганый халат…Подагру б в сорок лет имел,Пил, ел, скучал, толстел, хирел…

Но перед этим ужасным приговором Пушкин загадывает для Ленского иной вариант:

Быть может, он для блага мираИль хоть для славы был рожден;Его умолкнувшая лираГремучий, непрерывный звонВ веках поднять могла. Поэта,Быть может, на ступенях светаЖдала высокая ступень.Его страдальческая тень,Быть может, унесла с собоюСвятую тайну, и для насПогиб животворящий глас,И за могильною чертоюК ней не домчится гимн времен,Благословение племен.
Перейти на страницу:

Все книги серии Михаил Казиник. Лучшее

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже