Но дружбы нет и той меж нами.Все предрассудки истребя,Мы почитаем всех нулями,А единицами – себя.Мы все глядим в Наполеоны;Двуногих тварей миллионыДля нас орудие одно;Нам чувство дико и смешно.Сноснее многих был Евгений;Хоть он людей, конечно, зналИ вообще их презирал, —Но (правил нет без исключений)Иных он очень отличалИ вчуже чувство уважал.Здесь и философия Просвещения («все предрассудки истребя»). Здесь и МЫ (то есть все остальные, которые ДАЖЕ ТАК не могут дружить). Сюда прекрасно вписывается Евгений Онегин со своей философией.
Но кто здесь размышляет? Конечно, автор! Все стройно, логично и… безысходно жестоко:
Мы почитаем всех нулями,А единицами – себя.Мы все глядим в Наполеоны;Двуногих тварей миллионыДля нас орудие одно;Нам чувство дико и смешно.Но кто это «МЫ»? Общество? Лично Пушкин? Онегин? Еще один повод к размышлению, о ком (или о чем) роман!
Меж ими все рождало спорыИ к размышлению влекло.Содержание их споров и размышлений очень интересно.
Это и Жан-Жак Руссо, его «Общественный договор» («Племен минувших договоры»), и проблемы жизни и смерти, и даже легендарный Оссиан Макферсона, творчество которого привлекало мыслящих людей на протяжении столетий.
Поклонение Оссиану добралось до XX века. Гениальное стихотворение Мандельштама:
Я не слыхал рассказов Оссиана,Не пробовал старинного вина;Зачем же мне мерещится поляна,Шотландии кровавая луна?И перекличка ворона и арфыМне чудится в зловещей тишине,И ветром развеваемые шарфыДружинников мелькают при луне!Я получил блаженное наследство —Чужих певцов блуждающие сны;Свое родство и скучное соседствоМы презирать заведомо вольны.И не одно сокровище, быть может,Минуя внуков, к правнукам уйдет,И снова скальд чужую песню сложитИ как свою ее произнесет.(Удивительно! Никогда не думал! Читаю, и словно слышу реминисценцию из «Онегина» Про «свое родство и скучное соседство». – М.К.)
Причем здесь приоритет у Ленского, ибо
Поэт в жару своих сужденийЧитал, забывшись, между темОтрывки северных поэм,И снисходительный Евгений,Хоть их не много понимал,Прилежно юноше внимал.(«Отрывки северных поэм» – это и есть Макферсон.)
Обширнейший круг вопросов. Здесь Пушкин увлекся и оказался в своей стихии.
Плоды наук, добро и зло,И предрассудки вековые,И гроба тайны роковые,Судьба и жизнь в свою чреду,Все подвергалось их суду.Но главная тема – любовь:
В любви считаясь инвалидом,(Инвалид означало ветеран. – М. К.)
Онегин слушал с важным видом,Как, сердца исповедь любя,Поэт высказывал себя;Свою доверчивую совестьОн простодушно обнажал.Евгений без труда узналЕго любви младую повесть,Обильный чувствами рассказ,Давно не новыми для нас.Но удивительно! Как только разговор переходит от философских, исторических, литературных рассуждений на личную судьбу, начинается путаница.
Только что Пушкин о Ленском:
Но Ленский, не имев, конечно,Охоты узы брака несть.То есть предпочел Ольге общение с Онегиным.
И вдруг!
