Думаю, чуткий читатель уловит в этих помпезно-торжественных словах иронию. Уж больно не вяжется «гимн времен», «благословение племен», «животворящий глас» с «темной и вялой», «поблеклой» поэзией Ленского.
Так что оба варианта, торжественно-«животворящий» и «стеганохалатно-рогатный» в равной степени не вяжутся со странным образом Ленского и его стихов.
Но вернемся к началу знакомства – прибытию Ленского в то роковое место:
Ленский приехал и… тут же попал в немилость к местным жителям, как и Онегин. Двое отверженных обществом не могли не встретиться. А что же общество, которое их не принимает? Пока Пушкину достаточно всего нескольких строк, чтобы охарактеризовать уровень мышления и круг обсуждаемых соседями проблем:
Вот оно, пушкинское, «как бы шаля, глаголом жечь». По сути, перед нами новая эпиграмма на провинциальное общество. Вот вновь – главная тема романа-пародии! Здесь Пушкин точен и безжалостен. Они глупы, а их «милые жены» еще глупее! Какая убийственная характеристика!
Но… как только речь заходит о биографии героев, автор проявляет потрясающую непоследовательность. Онегина не приняли: и говорит не так, и пьет вино, и вообще фармазон (искаженное франкмасон). Масонов боялись как огня. То же случилось и с Ленским, вообще приехавшим из «Германии туманной». Его не приняли, как и Онегина. Но вот странность! Совсем рядом читаем:
Так приняли или не приняли?
Следующая строфа – новое несоответствие:
Странные строки, которые противоречат всему, о чем будет вестись речь дальше:
Как «не имев охоты»?
А Ольга? Он же приехал не к Онегину, а к своей великой любви! Он обручен и собирается жениться. «Они сошлись». Кто? Онегин и Ленский! В общем, полная неразбериха! Но почему? Неужели Пушкина нисколько не волнует логика поступков его героев? Да еще «они сошлись… от делать нечего». То есть поскольку общаться больше не с кем, два изгоя сошлись и стали друзьями.
Ленский не имел «охоты узы брака несть». Вообще не хотел жениться? Или не хотел на какой-нибудь «Дуне», которая «пищит»: «Приди в чертог ко мне златой!» У него и Ольги уже назначен день свадьбы! Да это же опять эпиграмма! Опять пародия!
Но вот очень важная строфа. О «нас», читателях. Или о местном обществе? Во всяком случае, здесь в отличие от странной непоследовательности в описании живых героев – настоящая философия:
