Дальше. Строфа восьмая. «Всего, что знал еще Евгений, / Пересказать мне недосуг». Значит, еще много чего знал! Так много, что нет даже времени на пересказ. Казалось бы, для того чтобы столько узнать и изучить к 18 (!!!) годам жизни, нужно отказаться от всех удовольствий, наслаждений, балов! («Все украшало кабинет / Философа в осьмнадцать лет»!!!)
Нужно было жить аскетом, днем и ночью сидеть за латынью, Вергилием, «Илиадой» Гомера, Смитом, книгами по истории мира от античного Рима до дней Пушкина. Где нашел Онегин время?!!
И вдруг!!!
Вот оно! Мало того, что к 18 годам идеально освоил французский, владел латынью, изучал экономику (где, в каком университете? или все самостоятельно?), так еще овладел «наукой страсти нежной». Читал Овидия (Назона) и его шедевр «Наука любви». И применил Овидия (его науку) в свете! А теперь: ВНИМАНИЕ! Опять цензура пропустила:
(Овидий за фривольную «Науку любви». –
(Правда, Овидий был в нынешней Румынии, но это то же самое, тот же язык, та же культура.)
Теперь ясно. Пушкин и Овидий были сосланы в одну и ту же страну. И тот и другой постигли «науку страсти нежной». Разные века, даже тысячелетия… Это тоже цензурный брак. Такое пропустить! (Все-таки хорошо, что и в цензуре попадается немало глупых, а может быть, наоборот, умных людей.) Пропустили!!!
Если у моего читателя лопнуло терпение, то предупреждаю, что чуть ниже раскрою причину и вывод столь подробного исследования об Онегине.
Дальше – не столь детально. Но не могу не заострить ваше внимание на этой мысли Шатобриана (из девятой строфы), она имеет отношение к трем остальным персонажам квартета:
(Уже привкус Татьяны!)
Здесь Шатобриан говорит о вреде классической литературы: «Мы алчем жизнь узнать заране / И узнаем ее в романе». (Ха-ха!)
Вот вам и Татьяна с ее чтением, и Ленский с его Кантом и стихами («Так он писал темно и вяло»).
10-я и 11-я строфы предлагаю внимательно прочитать, и не раз. Здесь любовный опыт Овидия и Пушкина в маске Онегина. Пушкин увлекся не на шутку.
Вот он, гениальный пушкинский опыт, классический психоанализ поведения донжуана! Беспроигрышное поведение, цель которого – обольщение. И к тому же своеобразный конспект «Науки любви».
Эти строфы вместе с 12-й и 13-й пропустила цензура. А ведь ай-яй-яй…
А вот предтеча «Человеческой комедии» Бальзака. Или чем не «Милый друг» Мопассана!
