Зато сейчас все обошлось малой кровью, и Лориан вполне мог гордиться собой – жестокий узурпатор уничтожен, трон возвращен законному вождю, Ева спасена, Габриэль счастлив и, похоже, скоро намечается свадьба, которая скрепит узами родства два четверть века враждующих клана оборотней. А потом можно и на покой…
– Так странно после стольких лет вновь сидеть в своем кабинете, наслаждаться покоем и пить дорогое вино! – прервал затянувшееся молчание Балтазар. – Я безгранично благодарен тебе, Лориан, за помощь! И, в первую очередь, за мою найденную дочь – ведь я даже не знал о ее существовании! Бедное дитя!
– Я принимаю твою благодарность, вождь, но ты ошибаешься – жизнь Евы в другом мире была вполне благополучна: благодаря заботе леди Ангелины, которая назвалась ее бабушкой, ее всегда окружала любовь!
– Но она наследница трона, принцесса, а вела жизнь простолюдинки!
– Счастливой простолюдинки, заметь! Она получила хорошее образование, занималась любимой работой. Ева не избалована, не капризна, как большинство дам высшего света, и, хотя появление в нашем мире потрясло ее, твоя дочь не билась в истерике, не рвала на себе волосы, а встретила свою судьбу достойно! Ты можешь гордиться плодом своей любви!
– О, да! Я горд, но моя дочь не торопится познакомиться с отцом! – Балтазар поднялся и, скрывая навернувшиеся на глаза непрошенные слезы, прошел к письменному столу, заваленному бумагами. – Иногда я чувствую себя таким старым, Лориан! Прости, друг, понимаю, что сейчас не самое подходящее время для самокопаний, но встреча с местами, где я был так счастлив, излишне растрогала меня.
– В таком случае не заняться ли нам делами? Как ты планируешь поступить с колдунами? Я слышал, одна из двоих, женщина, подозревается в убийстве знатной аристократки из клана Снежных Барсов.
– Еще и это злодейство! – поморщился вождь. – Мне доложили, что эти двое покушались также на жизнь моей дочери. За это я с удовольствием перегрыз бы им глотки собственными клыками, но Великая Тень требует вернуть жрецов в Пустошь и предлагает обмен на наших магов, застрявших там в ходе научной экспедиции. Так что, Лориан, сделай еще одно доброе дело – открой портал, вышвырни колдунов в объятия их хозяина и верни ученых домой.
– Сделаю, как только закончим с бумагами. Уже все аристократы ближнего круга принесли присягу?
– Оборотни - все, кто не сбежал, а вот двоих людей из знатных семей пришлось казнить… жаль…
Еще одна проблема – девушки из гарема. Мне они не нужны, но не выгонять же их на улицу – родные от них отказались, а многих вообще привезли из других мест. Не отдать ли их замуж за состоятельных холостяков? Ты не хочешь выбрать себе молодую жену?
– Нет уж, благодарю, мне не справиться с молодой красавицей, - задорно рассмеялся Лориан, но каждый, кто увидел бы его в эти минуты, навряд ли поверил в искренность сказанного. Вот и Балтазар с легкой завистью оглядел стройную подтянутую фигуру мага и лишь качнул головой.
В кабинет неслышно вошел старый слуга, поклонился и торжественно произнес:
– Великий, у стен дворца собрались твои подданные, они хотят поприветствовать своего вождя!
Балтазар Тор’Квин оторвался от бумаг, надел на поседевшую голову венец, расправил плечи и мельком глянув на одобрительно кивнувшего Лориана, вышел на террасу. Его встретил приветственный гул голосов.
Неожиданно этот греющий его измученную душу звук грянул с новой силой. Вождь повернул голову и увидел рядом с собой прекрасную девушку, его дочь, точную копию погибшей супруги. Ева улыбнулась ему и Балтазар утонул в океане тепла, который она излучала, и переливчатого цвета короны в ее рыжих волосах. «Роса любви»…
***
Наконец, мы остались одни: Лориан занялся «изгнанием» колдунов на родину, в Великую Пустошь, Габриэль нехотя отправился к своему отряду – снежные барсы, приняв звериную ипостась, устроили лагерь-лежбище прямо на снегу у стен дворца.
В кабинете слуги накрыли для нас с отцом поздний ужин, и только сейчас я поняла, что не ела ничего с самого утра. Лорд Балтазар старался не смущать меня пристальным вниманием, подкладывал кусочки мяса и тонкие ломтики поджаренных овощей, но я постоянно чувствовала его нетерпеливое желание поскорей закончить трапезу и задать тысячу вопросов. Сам он едва прикоснулся к еде и лишь для вида ковырял вилкой какую-то несчастную колбаску.
Наконец я решила, что тянуть время – это не выход, рано или поздно, но разговор все равно произойдет.
– Ты выглядишь уставшей, Ева. Мы могли бы поговорить завтра… если тебе нужно время…
– Не беспокойтесь, лорд Балтазар, у нас впереди много времени для бесед.
Старый вождь поморщился, как от зубной боли, и с упреком попросил:
– Ты не могла бы называть меня отцом? Понимаю, что это непривычно, но… пожалуйста!
– Разве у вас нет сомнений, что именно я ваша дочь? Я, например, так не уверена!
Понимала, что вредничаю, ведь леди Норель в своем последнем письме, которое я нашла в шкатулке, написала совершенно четко, но ничего не могла с собой поделать – 25 лет считала, что мои родители погибли, а здесь – на тебе!
