Спустя сутки, двадцать пятого февраля на экране тех, кто запустил первую ракету, появилась похожая тусклая точка, которая росла и двигалась, но уже в их сторону. На встречу, в ночь вылетели еще две ракеты, за ними еще и еще. Мониторы станций светились ярче новогодней елки, предвещая скорый апокалипсис, а земля сотрясалась многочисленными ударами. Спустя трое суток наблюдать за мониторами было уже некому. Пункты приема и отправки информации, принятия решений и стратегии перестали существовать. Перестала существовать сама стратегия. Внимательный читатель возразит, дескать, почему двенадцать дней, и будет прав. Прав, но лишь отчасти. Разорванная свежими кратерами, и поднимавшимися в космос, грибами земля жила тишиной семь дней. Они назвали ее «Мертвая рука», – усмешка уничтоженного мира, призванная последний раз улыбнуться высохшим беззубым ртом и поставить жирную точку. Сотни датчиков, ожидавшие ответа от командных пунктов, активировали оружие возмездия. Тысячи ракет вновь поднялись в небо и израненная земля последний раз содрогнулась.
Мир, в котором Одни приобретают больше силы и власти, чем остальные, обречен. И не важно, идет ли речь о конкретном человеке, целом государстве, или группе государств. Довольно быстро World мутировал и превратился в площадку одного мнения. Прикрываясь мудрыми речами и размышлениями о преимуществах систем, организация отступила от сдерживания и противовесов в сторону назидания, неуемного и безоговорочного транслирования одного мнения. Мир развалился в непонимании и неприятии факта, что им по-прежнему правили эквивалент в виде огромных денег и аргумент в виде разрушительного оружия. Оружие победило. В течении нескольких дней тысячи ракет уровняли шансы, умножив развитие человечества на ноль.
Ответы
Умерший более двухсот лет назад Макс Брант оказался прав. С момента освобождения Ника из города Эхо прошло два месяца, а головные боли не отпускали. Осень, с ее холодом и ветром набросилась на город-государство, она засыпала аллеи и парки желтой листвой, и заливала тяжелым дождем. В голове Ника без остановки кружила вьюга, она била в виски, морозила конечности, мешала спать, и все неспроста. Мозг сопротивлялся напору Евы, но терялся в потоке информации, отчего силы покидали.
Иногда глянцевая картинка возвращалась, а вместе с ней приходили ее звуки, ее запахи, ее вкусы и тактильные ощущения. Новый многослойный мир поражал детальностью и избирательностью. Вокруг каждого человека, или правильнее сказать, с каждым человеком, существовали сотни точных настроек, хитрым образом менявшихся в зависимости от настроения и состояния. Дети чаще пребывали в розово-зеленых тонах, а своеобразный кокон наполнялся ненавязчивыми запахами ванили, карамели и фруктовых сиропов. При этом цветовое пространство идущих рядом родителей состояло больше из практичных сине-серых оттенков. Ева уменьшала яркость утомительного желтого, а депрессивный темно-зеленый цвет докручивала до полного зеленого. Следует заметить, что текстуры не существовали автономно. Они появлялись вместе с объектом, следовали вместе с ним, а часто предвосхищали его движения, взгляды и жесты. При этом пространство, не тронутое вниманием объекта, оставалось без изменения.
«Без наблюдателя реальности не существует. Реальность оживает, в момент, когда о ней заговорили, даже если физически ее еще нет», – Брант оставил достаточно подсказок, но, подобно невнимательному наблюдателю, невнимательный читатель проходил мимо них. Иногда текстура запаздывала или вовсе растворялась, рождая ошибку. Объект останавливался в удивлении, искал логическое объяснение, но подбор ключей длился не долго, механизм чистки быстро и эффективно решал проблему.
Способности Ника росли, росло и сопротивление. Насыщенные цвета меркли, и сквозь бесконечные серебристые реки проступала другая, настоящая реальность. Только чем шире и прозрачнее становились реки, тем сильнее Ева давила, голова оказывалась в невидимых тисках, а из носа текла кровь. Лишенный сна, взявшись за голову, Ник бродил по комнатам в ожидании окончания мучений. Лишь с первыми лучами белого осеннего солнца боли отпускали. Уставший организм с благодарностью принимал подарок и погружался в дрему, но сон протекал не глубоко, тело пробивал разряд, и возвращал сознание в болезненную реальность.