Ант перебрался через висевшую горизонтально створку ворот, пролез сквозь узкий проем, образованный искореженными панелями, и оказался внутри своеобразного укрытия. Потолок из кривой металлической пластины был небрежно накинут на неуверенные балки, и, казалось, он вот-вот рухнет. Неустойчивость конструкции придавало основание в виде мокрой слякоти и грязи.
Пройдя достаточно вглубь, Ант остановился и, словно вспоминая дальнейший маршрут, задумался. Ник внимательно смотрел по сторонам, пытаясь разгадать хитрый замысел. Еще на болоте он заметил повторяющиеся участки текстуры. Художник непременно талантлив, но отрисовывать ямы, да ухабы на большом пространстве весьма кропотливое занятие. Ант скопировал участки и раскидал в хаотичном порядке. Внутри укрытия пахло искусственной сыростью, схожей с той, что предлагала Ева в дождливые периоды, но сильно отличавшейся от сырости подвала Марка. По земле, стенам и балкам бежали серые, поблескивающие в свете редких звезд, ручейки, сквозь которые проступала основа, как выяснилось, одна из основ. Разглядеть детали оказалось не простой задачей. Ник наклонился и прищурился, но все вокруг, предметы, материалы и даже усилившийся ветер, оказались максимально ненастоящими. Художник полностью расчистил холст, и только потом изобразил убедительную, не вызывавшую сомнений, разруху.
Насладившись цифровыми ручьями, Ник перевел вопросительный взгляд на Анта, который принял сигнал и, как бы невзначай, толкнул плечом полуразрушенную кирпичную стену. Ожидаемо, стена поддалась и в ней образовался проем, который довольно быстро расширился, открывая путь в следующее, светлое пространство. Движение предполагаемой двери не соответствовало фактуре, плотности и массе кирпича. Дверь распахнулась легко, а изнутри повеяло приятным теплом. С обратной стороны стена сходила к земле битыми кирпичами и была завалена искореженным железом.
– Добро пожаловать в Куб3, – на этот раз голос Анта звучал неуверенно. Как любой другой художник, Ант жаждал оценки творения, ведь перед ним оказался самый взыскательный и требовательный критик. Ник видел не отдельные элементы или их части, он видел картину целиком, отчего творческий огонь мастера разгорался пуще прежнего.
– Хочешь по-настоящему что-то спрятать, положи на самое видное место, – прошептал Ник и проследовал за Антом, который ловко перепрыгнул кирпичный порог и исчез в ярком свете.
Куб встретил гостей традиционным теплом. В нем не обнаружились ни высоченные дома, ни внушительные водоемы, а сам холст заметно уменьшился в размерах. Исчезли напыщенность и отсылки к человеческим порокам в виде золота и мрамора, исчезли широкие проспекты и исключительная детализация. Высвобожденные ресурсы Ант направил на защиту Куба.
Друзей встретила небольшая зеленая аллея с низкими яркими фонарями и единственной скамейкой. На скамье сидел полный усач с добрым лицом, который завидев гостей, приветственно приподнял руку и пропел: «Здравствуйте мистер Ант, здравствуйте мистер Ник». Проходя мимо старика, Ник, что было сил, старался отключить серые сверкающие реки, он хотел еще раз взглянуть в лицо Питера. Он желал насладиться задумкой Анта, ее реализацией, и вновь пережить эффект, который на него произвел Куб2, но картинка предательски теряла глубину, тускнела и превращалась в наслоение фактур и проекций.
Приветливая аллея заканчивалась и незаметно перетекала в узкую, идущую вниз к воде, тропинку. Вокруг покачивались невысокие деревья, а там внизу, в полной темноте шумела вода. Несмотря на то, что друзья шли по ровной горизонтальной поверхности, создавалась убедительная иллюзия спуска по наклонной вниз. Обманутые ноги слегка скользили, а игривый желтый песок вырывался из-под грязной подошвы. Спустившись к воде, Ант и Ник оказались в полной темноте. Редкие звезды отражались от глади и лишь слегка подсвечивали путь.
Ант свернул налево и, насвистывая, побрел по узкой тропе в сторону единственного здания. Но Ник не спешил. Он остановился, присел на корточки и посмотрел на воду. В этот момент ему как никогда захотелось избавиться от способностей и насладиться красотой природы. Он никогда не видел море, не мог оценить его величие, силу и глубину, он даже не знал, как оно на самом деле звучит. Даже самая лучшая запись не могла передать характер, и что точно, его красоту. Ближе к берегу колебания воды усиливались, превращались в небольшие, но шумные волны, которые спустя мгновение разбивались о камни. Белая пена медленно подползала и уходила обратно в море, чтобы через мгновение снова стать несильной волной.