– Жарко у вас здесь, – День расстегнул куртку и по комнате пронесся кислый запах пота.
– Ты где так грязно бегал? – обратился к другу Ник.
– Сейчас переведу дыхание и расскажу, как и куда ваши трубы движутся.
– Ты был на крыше Севаса? – хором прокричали Ант и Марк.
– Да, скучно тут у вас, одни демагоги, решил прогуляться.
– Один? День, ты сума сошел? Это опасно. От тебя там все скрыто, ты мог, ты мог свалиться в трубу! Как тебе вообще такое в голову пришло? – закричал Ник.
– Ник, не переживай, хоть это и чертовски приятно, – День отдышался и плюхнулся в единственное свободное кресло. Все молчали и внимательно смотрели на Деня, – Я тоже рад вас видеть. Так, рассказываю. Поле и дыру в заборе вы знаете, там все без изменений. Дождался, когда дрон скроется и быстро поднялся на крышу. Наверху я отсканировал камеры, они, к слову, тоже остались на своих местах, и по методу великого Ника Вэйса, считая шаги, двигался по крыше. С одним дополнением. С собой у меня был прибор, помогавший распознавать, скрытые от глаз, глубокие отверстия.
– Боюсь даже спросить, – выглянул из-за брата Гавриил.
Ант, Ник и Марк тоже молчали, но по их глазам было видно, что они присоединялись к вопросу Гавриила.
– Палка. У меня в руках была обыкновенная деревянная палка. Я шел медленно, память у меня, конечно, так себе. Восемьдесят прямо, двадцать направо, камера, – День улыбнулся, – Когда палка провалилась, я понял, что на месте. К трубам, да я был и у второй трубы, я прикрепил датчики, измеряющие углы, и направления, и их синхронизировал. А потом, ну что потом. Потом два часа сплошного удовольствия. Я лежал на крыше и смотрел на звезды. Огромная, кажущаяся бесконечной крыша шумела воздуховодами, звуками приводов видеокамер, и каждые семь минут движением этих самых труб. Этот звук от меня спрятан, я его не слышу, но я себе его представлял. Шахты синхронно меняют положение каждые семь минут. Осталось снять данные с приборов, померить углы и нарисовать стрелочки. Ну, чего молчите?
Ант перевел ошарашенный взгляд на Марка, – Марк, неси проектор. Я знаю, он у тебя есть.
– Положений всего пять, – спокойнее продолжил День, – Если эти шахты-трубы и отправляют что-то, то только в пять мест.
– Девять или десять. Шахты две, и есть вероятность, что в одном из положений они стреляют в одну цель, – уточнил Ант, – Если узнать какие еще корпорации накапливают и раздают мощности, мы поймем всю картину.
– Нет, я туда больше ни ногой, – отпрянул День и задрал порванную штанину левой ноги, оголив небольшой участок голени. Опухшая нога кровоточил, а вокруг рваной раны образовалась красно-бордовая корка, – Думал, что время под контролем, но ошибся. Только спустился и побежал к ограждению, как слышу писк. Летит. Дрон, он быстро приближался, пришлось нырять в прорезь в заборе, и, вроде, успевал, но нога зацепилась. Острые прутья вцепились и вот, слегка поранили.
Настраивавший проектор, Ант старался не отвлекаться на ужасное зрелище, но комнату обуял тонкий металлический запах человеческой крови, – День, ты, конечно, сумасшедший. Но твое сумасшествие стоит благодарности. Спасибо.
Предположение Анта оказалось верным. Лишь в одном положении шахты направляли мощности в одну точку. Расходясь, они стреляли (как выразился Ант) совершенно в разные места. Единая точка нашлась быстро. Она находилась в самом центре Нейма рядом с серым домом. Друзьям показалось очевидным и логичным, что величественное здание, символ нового времени является еще и своеобразным сервером. Но нет, луч проходил очень близко от башни серого дома и упирался в шпиль музея истории. Музей находился на другой стороне серой площади и был ниже, но его шпиль гордо поднимался на значительную высоту. Несколько десятков метров блестящий металлический столб, придерживаемый еле заметными тросами, оканчивался крупным шаром. В любое время года шар блестел на солнце и казался не более чем удачной задумкой архитектора.
С остальными положениями шахт пришлось повозиться. Ант сидел напротив проекции и судорожно махал руками. Перед его лицом проносились улицы, парки и проспекты, цифры, названия и сокращения. Он полностью выпал из пространства и погрузился в карту Нейма, и разноцветные лучи, которые исходили из корпорации Севас. Он что-то бубнил себе под нос и постоянно повторял: «Думай, Ант, думай!»
Тем временем комната опустела. Уставшие наблюдать за работой чужого мозга, исчезли сначала близнецы, а следом за ними, кряхтя и громко хромая, День. Через час не выдержал и Марк, который откланялся и удалился в спальню. Под спальней подразумевалась часть подвала, отгороженная от «гостиной» книжным шкафом и легкой тряпичной ширмой.
Ник сидел молча и восхищался скоростью мышления Анта. Из каши, куда попадали названия улиц и имена людей, Ник выбирал суть и понимал, что Ант близок, чертовски близок к разгадке.
– Ант, – Ник негромко окликнул друга, – Ант.