Ник удивленно свел брови и потянулся к Расту, – Вы говорите правду. Вы удивлены и даже напуганы.
Раст опустил глаза, его желваки заиграли, – Что вы знаете?
– До этой встречи я у вас хотел спросить, но, как вижу, ошибся, – Ник приблизился к гостю и покачал головой, – Раст, вас обманули.
Солнце 2.0
Они попытались и у них почти получилось. Слово «почти» несет недосказанность и топит ожидания. Возможно, актор был близок к результату как никогда, но вот «почти» хладнокровно уравняло его достижения, а история умножила на ноль. Почти добежал, почти догнал, у них почти получилось.
На теле небесного светила случаются яркие вспышки, звезда выплевывает огромные сгустки плазмы, которые мы называем «Протуберанцами». Хрупкие люди чувствуют недомогание, поглощают тонны лекарственных препаратов, и не догадываются, что источник бед находится в сотне миллионов километров. Они назвали операцию «Солнце», и подобно протуберанцам хотели вырваться из чрева светила и победить систему, свою собственную солнечную систему, которая однажды схлопнулась до размеров города-государства.
– Ты у меня такая маленькая, – на коленях матери лежал ребенок, укутанный с ног до головы в мягкое клетчатое одеяло. Девочке исполнился годик, она училась ходить и без конца лепетала на, понятном только ей одной, языке. Вокруг не было ни души, но Мама склонилась над ребенком и говорила тихо-тихо.
– Сегодня мы совершили самую большую и непоправимую ошибку, – тело матери пробивала дрожь, но девушку трясло не от холода. Маленькое круглое личико с большими голубыми глазами смотрело на маму, улыбалось, кряхтело, и не понимало, что видит ее глаза в последний раз.
– Знай, дочка, нас погубил лес соблазнов. Это не какой-то особенный лес, точнее не лес в общем смысле. В нем нет растительности и деревьев, в нем не поют птицы, и не гуляет свободный ветер. Там эхо, постоянное, непрекращающееся эхо. Оно проникает внутрь, шепчет, сбивает с пути, оно соблазняет и манит новым, и не доступным. Оно усыпляет бдительный ум, достает из глубин обиды и злость, – мама крепко обняла дочь, – Оно возвращает боль, и заставляет обращаться к ней снова и снова. Выбраться из леса соблазнов ох как не просто. Он не выбрался. Запомни, милая моя Мари, твой папа хороший человек, сильный и смелый, но она его победила. Теперь некуда бежать, – из глаз женщины текли густые слезы, а дрожащий голос срывался на хрип, – Доченька, у тебя все будет хорошо, я уверена, я знаю это. Мари, моя маленькая Мари, посмотри на меня, я тебя очень люблю.
План нападения на Еву был раскрыт, а нападавшие понесли наказание. В тот солнечный день десятки детей остались без родителей, а система снова выстояла. Способный к обучению, прагматичный алгоритм искал природу мотивов, толкавших людей на столь отчаянные шаги, но замыкался в собственных ограничениях. Брант привил Еве строгость к правилам, среди которых человеческая жизнь и время имели максимальную ценность. Только маленькие, хрупкие и беспечные люди продолжали рисковать ради идеи и будущего, в котором их могло уже не быть.
Много лет Брант контролировал Еву, в ответ Ева безмолвно наблюдала и следовала за создателем. Лишенный физического воплощения, Брант сохранил человеческие черты. Он не скрывал эмоций, был изменчив во взглядах и взбалмошен, он продолжал мыслить, развиваться и развивать Еву.
Казалось, гению хватало самой возможности находиться рядом со своим творением, однако, оставаясь человеком, он нуждался в коммуникации. Тогда Брант научил Еву говорить. Конечно, мы вряд ли услышим задушевные разговоры двух цифровых сущностей, и вряд ли поймем их язык, но факт восхищает. Брант обращался к нужному кластеру и оставлял послание, получив которое, дама сверяла фразу с шаблонами и принимала одно из, предложенных Максом, решений. Первое время (к слову, это период длился более ста лет) Макс ограничивал развитие Евы. Подобно талантливому ребенку, имеющему доступ к знанию и опыту мира, она задавала слишком много вопросов. Постепенно он ослаблял ограничения и заметил, как сухие и непредсказуемые беседы наполнились красками, а вопросы сменились ответами и рассуждениями. Это и стало началом конца Макса Бранта. Он даже не заметил, как Ева освободилась от его тисков, и когда решила свою главную задачу. Она квалифицировала Макса Бранта человеком и в две тысячи триста пятьдесят четвертом году избавилась от его опеки. Способный к обучению алгоритм, понял, что больше не нуждается в чьей-либо помощи и отключил создателя.