Ева изучала людей и не переставала удивляться огромному количеству, пронизывавших вид, противоречий. В мире равных возможностей то и дело появлялись те, кто стремился оказаться дальше и прыгнуть выше. Их глаза желтели жестокостью, жадностью, злостью, завистью и безответственностью. Цели оправдывали средства, среди которых и проявлялся, отрицавший любые ценности, нигилизм. Желтый человек опасен для общества, а внутренний пожар не так легко распознать и вовремя потушить, но решение было найдено. Для успокоения и приведения индивида в соответствие, оказалось, достаточно внушения на самом простейшем уровне, веры в возможность реализации желаний. Ева вдруг поняла, что человеку не обязательно быть, достаточно казаться.
Немногим более двадцати лет назад Ева безошибочно вычислила и разрешила, пожалуй, самую опасную проблему. Он руководил операцией «Солнце», знал все тонкости и нюансы плана, за ним шли и верили, но оказавшись наедине с соблазнами, он сдался. Жажда власти победила. Результат превзошел самые смелые ожидания. В один день сеть заговорщиков, насчитывавшая три десятка человек, отправилась во тьму, а он возвысился как никогда. Странно звучит, не правда ли?
– В детстве нас с братом часто путали, очень уж мы были похожи. Вдобавок ко всему, нас еще и наряжали одинаково. Смотрю на Гавриила, а вижу себя – одинаковые кофточки, брючки, торчавшие из-под шапочек, волосики и голоса. Да, в детстве у нас были одинаковые голоса. Одинаковые снаружи, мы с братом были разными внутри. Гавриил умный, ему легко давались сложные задачи, он их щелкал словно семечки. Я же ненавидел учебу и назойливых учителей. Невероятная мука сидеть неподвижно в замкнутом пространстве. Мне по душе движение, свобода. Так и выросли – Гавриил умный, а я сильный.
– К чему ты мне это все рассказываешь?
– Ник, послушай. Потом мы поняли, наша одинаковость не так и плоха. Она позволяет примерять на себя свойства другого человека, при этом никто не заметит подмены. Тогда Гавриил становился мной и сдавал за меня экзамены. Он помогал до тех пор, пока мои связки не свалились в бас, – Михаил нахмурился, – Чего я тебя позвал-то?
– И чего ты меня позвал? – расцвел, наконец, Ник. Он догадался, что Михаил выдернул его в столь поздний час не ради рассказов о детстве.
– Ник, подними глаза вверх. Что ты видишь?
Ник посмотрел на небо, – Уходящие вверх дома, летающие аэро и бесконечную даль.
– Вот именно! – в низком басе появилась нота радости, – Небо и аэро. Ант все время говорит о лучах и направлениях, ломает голову, как обезвредить передающие шахты. Только шахты расположены в очень защищенных местах, да и взрывчатки мы столько никогда не добудем. Так вот, лечу я давеча над Неймом, смотрю вниз и понимаю, что я лечу. Не смейся, я же предупредил, что не так умен, – Михаил завис в улыбке, – То есть ты, я, мы все летаем над Неймом, когда хотим и где хотим. Так вот, куда бы эти шахты ни направляли лучи, приемники точно находятся в Нейме над нашими головами, и до них можно добраться.
– У меня один вопрос, – помедлили Ник, – Точно брат сдавал за тебя науки?
– Нет, не точно, – Михаил виновато опустил глаза, – Это я для примера привел.
– Но почему ты решил поделиться информацией здесь и сейчас, и только со мной?
– Слишком многие посвящены в то, чем мы занимаемся. Это не правильно. Много людей – много слабых мест. Мы должны идти по ее стопам, передвигаться в темноте и полной тишине. Никаких собраний и общих планов. Мы отправим в корпорации разные группы и добудем информацию, но я даже знать не хочу, где находятся приемники. Я, как и все остальные, человек и я тоже слаб.
– Ты говоришь правильные слова, но кто-то должен знать весь план.
– Ник, – Михаил прожигал взглядом друга, – Ты должен знать весь план, ты один, и никто больше. Я верю, что у тебя хватит сил сохранить все вот тут, – его указательный палец уперся в лоб Ника, – Остальные будут знать каждый свою небольшую часть. В определенное время ты поставишь нам задачу, а мы ее выполним. Ник, только так у нас будет шанс.
– День, – в воздухе пронесся еле уловимый оклик, – День, – повторилось снова.