Последний, совсем крохотный самолет взмыл в грозовое небо. Его сильно потряхивало, пространство вокруг озаряли вспышки фиолетового света, люди сидели притихшие и никто не ходил по салону, однако ни тревоги, ни страха я не ощущал и не понял, почему так быстро мы пролетели над широкой рекой и опустились в маленьком и чистом, пустынном аэропорту – конечном пункте нашего путешествия. На сырое небо выкатилась полная луна, пахло акациями, стрекотали цикады. По обочинам дороги блестела в лунном свете дрожащая вода степных озер. Фары автомобиля выхватывали из темноты столбики ограждения, вспыхивали и гасли огни встречных машин, дорожные знаки и указатели, и трудно было представить, что еще совсем недавно я видел все это с высоты в несколько тысяч метров. Мы поменяли шоссе, и скоро из уходящей прямо и вдаль трассы – далеко-далеко до Нью-Йорка в одну сторону и Сан-Франциско в другую – наехала, заставив машину плавно притормозить и свернуть направо, табличка с
У большого восьмиэтажного здания на окраине городка машина остановилась. В полусне я получил у светловолосой девушки ключ от комнаты и поднялся на последний этаж. В Москве давно наступило утро – круг сомкнулся – ровно сутки назад я выходил из дома и уезжал в Шереметьево, а теперь сидел на почти что противоположном краю Земли. Из окна была видна большая черная гора, сливавшаяся с небом, под ней двор с автомобилями. Шумно работал под окнами могучий вентилятор, к которому были подключены кондиционеры, но в небольшой комнате с подвесным потолком и серым паласом на полу все равно было жарко и душно. Хотелось принять душ и переодеться, что-нибудь съесть, выпить чаю и завалиться спать. Но из-за потерявшегося в пути чемодана ни одно из этих желаний удовлетворить я не мог и долго сидел у приоткрытого окна, курил и смотрел на незнакомую землю. Никогда еще я не был так далеко от дома…
Утром привезли из аэропорта исцарапанный чемодан. Тучная гора, за которой вставало солнце, зазеленела, небо оказалось непривычно белесым, словно линялым – и под ним похожий на дачный поселок с аккуратными белыми домами, садами и лужайками, разбитый на две части неширокой, но довольно быстрой рекой раскинулся незнакомый город. Когда-то он был столицей этого среднего по размерам и ничем не примечательного сельскохозяйственного штата на окраине Среднего Запада. От того времени осталось в центре здание с куполом, увенчанным американским флагом, и, если в городе умирал какой-нибудь важный человек, флаг приспускали.
Это случалось не так уж редко, хотя, на первый взгляд, пожилых людей в Ойохе было мало. Это был вообще очень странный город, и в основном его населяли студенты. Они были водителями и пассажирами в бесплатных желтых автобусах, официантами и посетителями ресторанов и баров, продавцами и покупателями в дорогих и недорогих магазинах, уличными музыкантами, санитарами, парикмахерами, служащими, автомобилистами и пешеходами. Они работали в банках и забегаловках, снимали дома и комнаты, жили в многочисленных общежитиях, образовывая таинственные братства, называвшиеся по имени греческих букв – альфа, эпсилон, омега, – и в ювенильном царстве Нового Света каждый человек, к ним не принадлежавший, казался посторонним. Быть может, поэтому, смутно ощущая свою чужеродность, долгое время этого города я совсем не знал. По утрам работал у себя в комнате, а вечерами разноязыких пишущих обитателей восьмого этажа, к которым я принадлежал, возили на приемы, интересовались их успехами и заботами, приглашали на концерты и представления, развлекали, кормили и поили безалкогольными напитками. Но мне казалось, все это происходит не со мной, я здесь ни при чем, случайно, самозванно.
Однако повернуть назад было невозможно. Американская машина уже приняла нас внутрь, и каждому оформляли загадочный номер социальной безопасности, без которого шагу нельзя было ступить, банковский счет, чековую книжку, медицинскую страховку и адрес в электронной почте. Выдали безумное количество полезных и бесполезных проспектов и брошюрок, с которыми нужно было ознакомиться, вникнуть, изучить, и главной среди них была книга о том, как себя вести. Из этой книги приезжающий в США узнавал, что можно и чего нельзя в этой стране делать. Так я узнал, что здесь принято ходить в душ по утрам и обязательно пользоваться дезодорантом, нельзя приставать к девушкам без их согласия и справлять на улице малую нужду независимо от возраста, быть вежливым на дороге и ничего не красть в больших магазинах, которые только кажутся пустынными, а на самом деле зорко контролируются. Все это было написано так, что выглядело не оскорбительно, а смешно и трогательно, как если бы все, кто добрался до здешних берегов, считались не то детьми, не то симпатичными дикарями, попавшими в надежные руки.
