И Женя в ответ произносит совершенно гениальную фразу:
– Она права, времени нет, ставь «пять».
«Лавр» стал событием. А что делать после «Лавра», куда двигаться, о чем дальше писать? То есть психологически можно понять человека, который написал такую книгу, это высота, но куда двигаться дальше? И здесь, с моей точки зрения, «Авиатор» и «Брисбен» – история о том, что писатель сумел найти путь, или его нашел путь. Для меня особенно значим «Брисбен», совсем недавний роман. Каждый пишущий знает, что последняя книга – самая важная, ему более всего необходимы отклики на нее. Мне приходится, как многим из нас, кто профессионально связан с литературой, читать много разных книг современных авторов, которые присылают на премии или еще как-то присылают, дарят, тем более, что я работаю в Литературном институте. И часто бывает, что ты не продвигаешься дальше десяти страниц, или тебе не хочется читать до конца, все уже понятно, от этой книги ничего не получишь: она либо не слишком удачно написана, либо написана удачно, но в ней мало мысли или мало чувства, не знаю, как это объяснить, чтобы никого не обидеть, – просто хочу сказать, что когда я читал «Брисбен», у меня, наоборот, было то дивное, почти детское чувство, которое я давно уже не припомню в себе, в читателе. Это чувство, когда тебе жалко, что книга скоро закончится. Хочется, чтобы она была больше и больше. И я об этом Жене и писал, и говорил, что там ведь, как мне кажется, как я ее воспринял, более подробно, более медленно, более детально, с большей любовью, с какой-то тщательностью выписано детство, отрочество героя. А дальше, ну, оно понятно, и жизнь у человека ускоряется, и время ускоряется, и впечатления, может быть, уже не такие острые, и поэтому действие более стремительно несется, и мне было очень обидно, хотелось сказать автору: постой, не гони, расскажи еще что-то про это, расскажи, там, про тот же путч 1991 года в Питере, потому что мы были в Москве, мы понимаем, как в Москве все это происходило, а ты был там, в городе на Неве, как Борис Николаевич предлагает называть этот город вслед за Александром Исаевичем, хотя мне лично слово «Петербург» очень нравится, и даже, думаю про «Ленинград» страшную вещь скажу: у меня отрицательное отношение к Ленину, но все-таки с Ленинградом связана ленинградская блокада, это не выкинешь, она ленинградская, она не невская, не петербургская, не петроградская, и поэтому ее из истории никуда не денешь, и с этой точки зрения хотя бы Ленинград, это название, этот топоним никуда не денешь. Повторюсь: роман на меня произвел невероятно сильное впечатление, потому что история жизни, а насколько этот герой автобиографичен, квазиавтобиографичен, об этом, скорее, судить самому автору.
Я понимаю, что там много важных черт и подробностей, и на одной из них мне хотелось бы, может, чуть-чуть подробнее остановиться, понимаю, что это тема политическая, актуальная, но мне кажется, хорошо, что литература ею занимается. Это – тема Украины.
Сегодня 18 апреля (2019 года), и через два дня будут выборы на Украине, мы не знаем, что будет дальше. Если бы мне кто-нибудь сказал в 2012-м, в 2013 году, что будет то, что сейчас, я бы в это никогда не поверил. Конфликты, трения, все что угодно, но именно этот самый худший, самый ужасный сценарий, который развивается, и пропагандистский кошмар с обеих сторон… Так вот у меня ощущение, что роман «Брисбен» – это попытка встать поперек этого кошмара. Во всяком случае, я это именно так прочитал. Водолазкин вопреки свистопляске ненависти, которая с обеих сторон развивается, сейчас не хочу судить, кто лучше, кто хуже, кто прав, кто виноват, пытается в этом безумии отыскать что-то здравое, отыскать разумное. В романе очень важна тема отца, отец – украинец, он говорит только по-украински, а украинский текст подчеркивает естественное, органичное взаимодействие языков, культур, и при этом, не бесконфликтность, не лакировка, не речевка в советском духе. Нет, там все серьезно, проблематично, там показан человек, который отстаивает украинскую идентичность. Одна из самых напряженных, драматичных сцен, когда главный герой приезжает на похороны отца – это как раз происходит во время Майдана – и на этом Майдане он чуть не погибает, и потом у него со сводным братом происходит очень острый диалог об отношениях России и Украины, ну, понятно, что в феврале 2014 года, может быть, вопрос не стоял так остро, как сейчас. Думаю, этот диалог уже проливает свет на будущие события, и мне кажется, что Водолазкин делает очень важную работу.
