Через пару лет после свадьбы с судьей у Кларисы родилась дочь-альбинос, которая, едва встав на ножки, отправилась с матерью в церковь. Малышка пришла в такой восторг от блеска литургии, что дома стала срывать портьеры и мастерить из них себе облачение, как у епископа. Вскоре любимым занятием девочки стала игра в церковную службу с песнопениями на воображаемой латыни. Дочь Кларисы росла умственно отсталой, и с этим ничего нельзя было поделать: она бормотала непонятные слова на своем языке, пускала слюни и испытывала неконтролируемые приступы агрессии, во время которых приходилось ее связывать, как скот на ярмарке, чтоб она не грызла мебель и не бросалась на людей. С наступлением переходного возраста девочка поуспокоилась и начала помогать матери в заботах по дому. Второй ребенок Кларисы появился на свет с солнечным азиатским лицом, на котором не выражалось ни тени любопытства. Единственным его достижением стало умение держаться в седле велосипеда, но мальчику оно особо не пригодилось, поскольку мать не отваживалась выпускать его из дому. Так он и провел всю жизнь, крутя педали велосипеда без колес, установленного на подиуме во внутреннем дворике.
Ненормальность детей не поколебала оптимизма Кларисы, видевшей в них чистые души, не подверженные злому влиянию. Мать всегда находила для детей только ласковые слова. Своей главной задачей она считала защиту дочери и сына от земных страданий. Клариса часто спрашивала себя, кто позаботится о детях после ее смерти. Отец, напротив, никогда не говорил о наследниках. Он использовал умственно отсталых отпрысков как предлог, чтобы погрузиться в пучину стыда, бросить службу, забыть друзей, отказаться от свежего воздуха и заживо похоронить себя в комнатушке, где он с терпением, достойным средневекового монаха, переписывал газеты в нотариальную книгу. Между тем его жена истратила на содержание семьи все свое приданое и все наследство до последней монеты и была вынуждена браться за любую подработку. Собственные беды не отдалили ее от чужих несчастий, и даже в самые тяжелые времена она не переставала заниматься благотворительностью.
Клариса очень хорошо знала человеческие слабости. Однажды ночью она, уже седовласая старушка, сидела в своей комнате за шитьем и вдруг услышала странный шум. Она встала, чтобы посмотреть, откуда исходят эти звуки, но не успела выйти за дверь, как столкнулась на пороге с незнакомцем, приставившим нож ей к горлу.
– Молчи, шлюха, а не то я тебя прикончу одним ударом, – пригрозил мужчина.
– Ты ошибся, сынок: «ночные бабочки» на другой стороне улицы – там, где играет музыка.
– Шутки в сторону! Это ограбление!
– Что ты такое говоришь? – недоверчиво улыбнулась Клариса. – Что же ты собрался у меня украсть?
– Сядь на стул: я тебя свяжу.
– Ни в коем случае, сынок! Я тебе в матери гожусь: прояви хоть немного уважения.
– Садись!
– Не кричи: ты испугаешь моего мужа, а он слаб здоровьем. И кстати, убери ножик, а то еще поранишь кого-нибудь, – сказала старушка.
– Послушайте, сеньора, я пришел вас грабить, – пробормотал обескураженный налетчик.
– Нет, это не грабеж. Я уберегу тебя от греха. Я сама дам тебе немного денег. Ты у меня ничего не отнимаешь: это я сама тебе их даю, понятно? – Клариса пошла за кошельком и вытащила оттуда все деньги, что оставались у нее до конца недели. – Больше у меня нет. Как видишь, у нас бедная семья. Пойдем на кухню, я чайник поставлю.
Грабитель убрал нож и последовал за старушкой, держа деньги в руке. Клариса налила две чашки чая, выложила оставшееся у нее печенье и пригласила грабителя за стол в зале.
– Откуда у тебя взялась эта глупая идея – ограбить бедную старуху?
И грабитель поведал, что следил за ней несколько дней. Он думал, что Клариса живет одна, и решил, что в таком большом доме будет чем поживиться. Это его первый грабеж. Работы нет, дома четверо детей. Он просто не может вернуться домой с пустыми руками. Клариса объяснила ему, насколько велик был риск. Ведь грабителю грозил не только арест: он мог обречь свою душу на вечные мучения в аду… Впрочем, Клариса сомневалась, что Бог покарает его так строго. Вероятнее всего, грабитель попадет в чистилище, если, конечно, раскается и больше никогда не пойдет на преступление. Клариса предложила внести его имя в список своих протеже и дала слово, что не заявит в полицию о попытке грабежа. На прощание они обнялись и чмокнули друг друга в щечку. Следующие десять лет – до самой смерти Кларисы – этот человек каждый год посылал ей по почте небольшой подарок на Рождество.
