«Наш отче, Авраам, прошу тебя,
в мой отчий дом, сынов своих любя,
пошли ты Лазаря – пусть скажет самым
мне близким от себя,
всё братьям пятерым моим расскажет
о бытии в аду,
предупредит их, путь для них укажет,
чтоб не познали муки и беду».
«У них есть Моисей и есть пророки, –
так богачу ответил Авраам, –
Бог повелел во всём их слушать нам.
В законе их всей мудрости истоки.
Бог судит по делам».
«Нет, отче Авраам! Ведь если мёртвый
с советом к ним придёт,
покаются они, и самый гордый
совет его безропотно возьмёт»!
На это Авраам ему ответил:
«Уж если Моисей им не указ,
пророков не действителен наказ,
то не поверят никому на свете
они и в этот раз». 7
***********************************
Примечания:
1. Иисус как бы говорит: «да, мудрость, благоразумие в искании себе спасения — великое дело, и Я должен теперь признать, что, к удивлению многих, такую мудрость обнаруживают мытари и не проявляют ее те, которые считали всегда себя самыми просвещенными людьми, т. е. фарисеи»;
2. Развивая мысль о необходимости благоразумного употребления богатства, Господь сначала приводит как бы пословицу: «верный в малом и во многом верен...» Это общая мысль, не требующая по своей общности и особого объяснения. Но далее Он уже прямо обращается к Своим последователям из числа мытарей с наставлением. Они, несомненно, имели в своих руках большие богатства и не всегда были верны в их употреблении: нередко они, собирая подати и пошлины, брали и себе часть из собранного. Вот Господь и научает их, чтобы они оставили эту дурную привычку. К чему собирать им богатство? Оно — неправедное, чужое, к нему и нужно относиться как к чужому. У вас есть возможность получить истинное, т. е. вполне ценное богатство, которое для вас должно быть особенно дорого, как вполне подходящее к вашему положению учеников Христа. Но кто вверит вам это высшее богатство, это идеальное, подлинное благо, если вы оказались не в состоянии управиться как должно с низшим? Можете ли вы удостоиться тех благ, какие Христос дарует истинным Своим последователям в имеющем открыться славном Царстве Божием?;
3. От верности в употреблении земного богатства Христос переходит к вопросу об исключительном служении Богу, которое несоединимо со служением мамоне, что в семитских языках значит «деньги» или «богатство»;
4. Последние две строфы имеют значение введения к следующей притче о богаче и бедном Лазаре. Господь утверждает ими великое значение закона и пророков (об этом будет речь и в притче), которые подготовляли иудеев к принятию Царства Мессии, вестником о наступлении которого явился Иоанн Креститель. Благодаря им, в людях пробудилось стремление к открывшемуся Царству Божию. Закон не должен потерять из себя ни единой черты, и в пример этого утверждения закона Христос указывает на то, что Он еще строже понимает закон о разводе, чем он трактовался в фарисейской школе. Впрочем, Б. Вейс дает особое толкование этому изречению. Ев. Лука, по его мнению, понимает это изречение аллегорически, как характеризующее отношения между законом и новым строем Царства Божия. Кто ради последнего отрешается от первого, тот совершает через это пред Богом такой же грех прелюбодеяния, как и тот, кто после того, как Бог освободил человека от подчинения закону через возвещение Евангелия, все-таки хочет продолжать прежние отношения с законом: первый грешит с точки зрения непреложности закона, а второй — как не желающий принять участие в стремлении людей к новой благодатной жизни;
5. Порфира — это шерстяная ткань, окрашенная в дорогую пурпурную краску, употреблявшаяся для приготовления верхней одежды (красного цвета). Виссон — тончайшая белая ткань, приготовлявшаяся из хлопка (след,, не льняная) и употреблявшаяся на приготовление нижней одежды;
6. Еврейское слово «шеол», переведенное здесь выражением «ад», обозначает общее местопребывание отшедших душ до воскресения и разделяется на рай для благочестивых и на геенну — для нечестивых. Кроме того, талмуд говорит, что рай и геенна так расположены, что из одного места можно видеть, что делается в другом. Но выводить отсюда и из следующей беседы богача с Авраамом какие-либо догматические мысли о загробной жизни вряд ли основательно, потому что, несомненно, мы в этом отделе притчи имеем пред собою чисто поэтическое изображение известной, развиваемой в притче мысли. Разве можно, напр., в самом деле буквально понимать то, что богач говорит о мучащей его жажде? Ведь он в аду тела не имеет;
7. Некоторые толкователи, помимо прямого смысла, указанного выше, усматривают в этой притче еще смысл аллегорический и пророческий. Богач, по их разумению, во всем своем поведении и судьбе изображает собою иудейство, жившее беспечно в надежде на свои права на Небесное Царство, и потом, по пришествии Христа, внезапно очутившееся за порогом этого царства, а нищий — язычество, которое было отчуждено от общества израильского и жило в нищете духовной, а потом вдруг было принято в лоно Христовой Церкви.
Евангелие. Глава 24
