После молитвы за стол вышел Онищенко. От усталости и волнения он был бледен, но в глазах горел огонь жизни. И бодрым голосом он стал говорить:
- Дорогие в Господе братья и сестры! Видимо, мы с вами встретились сегодня в последний раз. Бог знает, встретимся ли мы еще с вами на земле. Но мы должны верить и верим, что встретимся там, у ног Христа, поэтому я хочу вам дать краткое наставление и пожелание от Господа.
Пламенная проповедь Онищенко была выслушена с огромным вниманием. Он приводил на память много мест Священного Писания, побуждая слушающих следовать за Христом, "сиять" добрыми делами, чтобы люди, видя их, воздавали хвалу Отцу нашему небесному. Слушающие вздыхали, женщины плакали. Жизнь во Христе, жизнь в покое души, жизнь не по велению плоти - кто не хочет этого? Кто не сокрушается о том, как он живет, часто и сердясь, и плача, и осуждая себя. И все готовы были слушать и слушать...
Иван пригласил всех к молитве, молились все. Молились вслух те, кто не мог удержаться в тихой молитве. Изливались скорби, поднимались к небу благодарения.
После молитвы, тихо переговорив о чем-то с Тимошенко, поднялся Козинский и сказал:
- Дорогие гости, приехавшие издалека! Время уже четыре часа, мы в обилии получили духовную пищу и благодарим за нее Бога. Но мы живем во плоти, и ей требуется хлеб насущный. Сестры во дворе приготовили обед и приглашают всех к столу. Милости просим. А потом, как уже было объявлено, в 6 часов будет прощание наше у ног Христа с пением и Словом Его.
В просторном дворе усадьбы, расположенной на краю города, были установлены столы, устланы лавки. Сестры постарше наливали в миски вкусный украинский борщ, а молодые разносили. В вазах красовались яблоки, груши, сливы. В стороне стояла бричка, до краев наполненная арбузами и дынями.
Девушка прочитала брату Ивану рассказ "Великое свершение". Затем юноша по имени Петя прочитал свое стихотворение на путь дорогому брату Ивану Онищенко.
Вечеря! Вечеря в духе братства, в духе любви. Юноши пели, рассказывали стихи, делились всем, чем богаты их сердца, мысли. Вдоль забора и во дворе жители ближайших дворов слушали, смотрели и удивлялись.
После обеда многие гости, приехавшие на съезд, стали разъезжаться. Ведь стояла уборочная страда, когда так много надо успеть сделать. А ехать многим было далеко. Местные же и кто жил недалеко остались и в 6 часов вечера заполнили амбар.
Сказали проповеди Балабан, Тимошенко, Семеренко. Пели юные, рассказывали рассказы и стихотворения. Рассказывал о себе и отвечал на вопросы Онищенко. Весь вечер был посвящен ему. Все знали, куда он идет, понимали всю печаль и все значение этого. И когда в полночь надо было расходиться, все подходили к нему, благословляли и плача целовали.
С рассветом он уже уходил в дорогу. Прошло время его пребывания на Фаворе. Увидел он и почувствовал жизнь в духе Евангелия. Всем сердцем прикоснулся к ней и теперь шел в дальнюю дорогу смело, с благодарением и доброй надеждой, с любовью в сердце к Богу и человекам...
Не так просто оторваться от любящих и нуждающихся в тепле людей. Онищенко уходил от одних, а его ждали другие. Вот и сейчас его ждал посланник села Смелы с берегов широкого Днепра. И рано утром ожидавшие его братья увезли Ивана. Четыре дня длилась дорога. Четыре раза заезжали в попутные села: Каменку, Михай-ловку и другие селения. И всюду весть о Евангелии и несущих ее проникала и согревала. Уже всюду были евангелисты, и во многие места гонение на них еще не приходило.
В село приехали, когда уже стемнело, их уже второй день ждали. Собрались в доме руководящего брата Павла Мищенко, но пришли с опасением: была вероятность прихода священника и еще нескольких лиц из сельской управы. Как они отнесутся к пришельцу?
Мищенко рассказал Ивану, что крещенных по вере у них еще нет, что все уверовавшие ходят и в церковь, и собираются у него, что иконы у всех висят, хотя им и не молятся. И что еще многие из них не определили, как и что делать по исповеданию новой веры.
- Самое обязательное, - улыбнувшись сказал Онищенко, - это жить по Евангелию, любить друг друга, любить гонящих и обижающих, жить чинно в семьях, чинно вести себя среди людей, жить Евангелием, читаемым по самой жизни. И ничего не страшно. Тогда и люди станут уважать и любить.
- Да наш батюшка в церкви, - сказала жена Мищенко, - ради нас и проповеди стал говорить.
Онищенко видел, что здесь надо дать наставление о многом, что необходимо для деятельности их общины: о крещении, о хлебопре-ломлении, о браке и семейной жизни и о многом другом, без чего община не могла существовать. Проведя общий вечер в чтении Евангелия, проповедях и в молитве, решили на завтра негласно для мирских собраться у брата, который живет за селом на кирпичном заводе. Там рассмотреть все, заодно решить вопрос о крещении.
