На следующий день туда собрались братья не только из Смелы, но и окрестных сел, и Онищенко рассказал им все, что было необходимо. Договорились о том, что завтра Онищенко преподаст крещение трем руководителям общин, а они уже будут преподавать остальным. Онищенко был доволен, что пришли и те верующие, которые во многом были не согласны с большинством. Долго пришлось им разъяснять и обосновывать, пока не пришли к единому мнению по всем спорным вопросам. И уже с крещаемыми, среди которых был и Мищенко, договорились завтра утром быть в Согуновке, которая раскинулась на самом берегу Днепра. Там сам Онищенко даст наставление и преподаст крещение.
Но как не были осторожны при объявлении о собрании на кирпичном заводе, пришли туда и несколько человек с намерением остановить собрание, угрожали и даже пытались применить силу. И только мягкость, с которой Онищенко отнесся к нарушающим, предотвратила плохое. Верны слова, что побеждает уступчивость, способная стерпеть, умалиться, не ответить грубостью на злое.
В Согуновке, куда прибыл Онищенко, крещаемые и десять верующих братьев, общины еще не было, и все собирались в доме родственника Мищенко, богобоязненного старика из православия. Онищенко провел испытание крещаемым. До обеда шел мелкий холодный дождик. После обеда на пустынном берегу Днепра Онищенко совершил крещение. Было прохладно, слегка торопились и в дом вернулись бодрыми, в приподнятом настроении: появились первые крещенные здесь, на этих местах в водах седого Днепра.
С вновь крещенными совершили хлебопреломление, и основной темой беседы были слова Спасителя: "Ибо так надлежит нам исполнить всякую правду". Так крестился Сам Иисус Христос, так крестятся Его ученики.
Просили Ивана еще остаться с ними, еще наставить, еще раз разъяснить. Но уже три дня был здесь ссыльный, три дня идут слухи, толки. Надо идти дальше. Нива Господня широка.
И когда стемнело, братья с помощью рыбаков взялись переправить Ивана на ту сторону Днепра в селение, где жила мать Мищенко, в пяти верстах ниже по Днепру.
Над рекой висел туман. По небу шли темные тучи, когда лодка с двумя гребцами, с Иваном и крестившимся братом Павлом отчалила от берега. На берегу стояли десять человек и, сняв картузы, благоговейно шептали слова молитвы: "Да будет воля Твоя".
- Павел, к утру вернись, чтоб мы знали все, - крикнула в темноту жена Мищенко.
- С Божьей помощью все совершится во благо, - ответил твердый голос мужа.
Долго плыла лодка по реке в южной ночи. Из темноты то выплывали силуэты крутого правого берега, то шумели ветвями раскидистые вербы левобережья. Плыли молча, сосредоточенно налегая на весла. Время, казалось, остановилось. Вдруг впереди блеснул огонек, Онищенко сказал:
- Огонек! Уже скоро приплывем.
Но один из гребцов оглянулся и сказал:
- Еще далече!
И действительно, еще долго плыли на лодке по водам Днепра. Огонек то выступал из-за поворота, то снова исчезал, скрываясь за берегами реки. До огонька действительно было далеко. Свойства ночных огоньков на реке такие: кажется близко, вот он, а плыть далеко. И все-таки впереди огонек! "Так и жизнь человеческая, - подумал Иван. - Плывешь по реке жизни: темно, холодно, опасно, а впереди огонек. И долго к нему плыть..."
- И все-таки впереди огонек, - сказал Онищенко, и лицо его осветилось внутренним светом веры, надежды, любви.
Переночевали у матери Мищенко. Иван, не задерживаясь, отправился дальше. Теперь он был один. По эту сторону Днепра он не ходил, и его здесь никто не знал.
Вчерашний дождь размыл дороги. В руках у Ивана была тяжелая сумка с Евангелиями, которые ему дали в Смеле для раздачи, и идти было нелегко. К полудню он уже с трудом передвигал ноги. Селений по пути не попадалось. Не попадались и едущие люди. Была дорога, которая пуста... Надвигалась дождливая туча.
- Боже, - прошептал он, - помоги мне!
И в это время он заметил догонявшую его бричку с тройкой лошадей. Онищенко остановился и стал поджидать. Поравнявшись с путником, лошади остановились, и молодой человек с брички звонко сказал:
- Сидай, сидай, добрый человече, пидвэзу!
- Спасибо, - сказал Иван и, очистив грязь с сапог о спицы колес, влез на сиденье.
Бричка была нагружена. В ней с вожжами в руках сидел молодой человек и с любопытством рассматривал Ивана. Лошади тронулись. Иван умостил под сиденье сумку с книгами и свою сумку с пожитками и обратил свое лицо к хозяину. Глядя на него, он будто увидел себя самого в зеркале! Таким он был лет десять, двенадцать назад: юное открытое лицо с голубыми живыми глазами, слегка припухшие губы - живо напомнили ему детство, отца, отправляющегося на ярмарку, вожжи, которые он держал в руках и передавал сидевшему в бричке отцу. Он еще раз посмотрел на юношу и тепло спросил:
- А как тебя зовут?
Если бы он сейчас услышал, что юношу зовут Иваном, он бы не удивился и подумал бы, что это добрый сон. Юноша доверчиво посмотрел ему в глаза и просто ответил:
- Степан. Степаном меня зовут. Ты не куришь?
- Нет, не курю.
